«Баффет в юбке»: как Хетти Грин построила империю на кризисах и спасла Уолл-стрит

3 июля исполнилось 110 лет со дня смерти Хетти Грин, «ведьмы с Уолл-стрит». Еще до рождения Бенджамина Грэма она придерживалась принципов стоимостного инвестирования, которые он сам систематизировал позже. Какие уроки из наследия Грин могут вынести современные инвесторы? 

В 1907 году, в разгар банковской паники в США и обвала индекса Dow Jones Industrial Average почти вдвое от пика 1906 года, в особняке финансиста и банкира Джона Пирпонта Моргана собрались самые богатые люди Уолл-стрит. Морган убеждал их предоставить деньги для поддержки банковской системы. Единственной женщиной на встрече была Хетти Грин. 

Грин утверждала, что предвидела панику 1907 года за несколько лет до ее начала, когда состоятельные финансисты начали приходить к ней с желанием избавиться от активов — от особняков до автомобилей, а железнодорожная компания New York Central обратилась за крупным займом. Грин решила, что финансовая система становится все более уязвимой, и начала наращивать запас наличных. Когда разразился кризис, за деньгами к Хетти уже приезжали со всей страны. Она кредитовала банки под 6% годовых, хотя, по ее словам, могла потребовать и 40%. На пике паники Грин одолжила правительству Нью-Йорка $1,1 млн. 

СМИ оценивали ее состояние в $100 млн. С учетом потребительской инфляции сегодня это было бы около $3 млрд. По расчетам Forbes, столько же у гендиректора Apple Тима Кука. Но если считать, что состояние Хетти равнялось примерно 0,2% от размера экономики США того времени, то сейчас это доля «стоила» бы $61,77 млрд. То есть в рейтинге Forbes она оказалась бы между Дитером Шварцем, владельцем розничной компании Schwarz Group (31 место) и совладельцем медедобывающей компании Grupo México Херманом Ларреа Мота Веласко (32 место в списке Forbes Real-Times Billionaires на 8 июля).

И уж точно: если бы Хетти Грин жила в нашей время, ее имя стояло бы рядом с именами Уоррена Баффета и других гуру инвестиций. В эпоху, когда бизнесом и крупным капиталом управляли мужчины, она сама распоряжалась своими деньгами. 

Хетти Грин (в девичестве Робинсон) родилась в семье, которая активно инвестировала в торговлю с Китаем и владела огромным китобойным флотом. С основой благосостояния ее семьи связан интересный факт: Чарльз Слэк в книге Hetty. The Genius and Madness of America’s First Female Tycoon рассказывает, что в 1860 году на балу она познакомилась с принцем Уэльским — будущим королем Великобритании Эдуардом VII — и представилась ему как «принцесса китов», Princess of Whales. Принц шутку оценил и пригласил ее на танец. 

В одном из интервью Грин вспоминала, что азам инвестирования ей пришлось обучаться с детства:

В 30 лет она получила в наследство от умершего отца почти $6 млн. Несмотря на возражения семьи, Хетти приобрела на них гринбеки, казначейские билеты, которые были выпущены во время Гражданской войны в США для покрытия расходов правительства. Бумаги не обеспечивались золотом, поэтому рынок относился к ним настороженно: цена менялась вместе с новостями с фронта. В июле 1864 года за один золотой доллар давали 2,58 гринбека. После войны часть инвесторов все еще сомневалась, что американская финансовая система быстро восстановится. Хетти же скупала гринбеки в США и Великобритании, рассчитывая, что страна восстановится, доверие к государственным деньгам вернется. Ее стратегия оправдала себя: после стабилизации экономики США правительство выкупило у граждан банкноты по номинальной стоимости. Грин заработала $1,25 млн. 

В XIX веке крупнейшие состояния в США создавались, прежде всего, на промышленности и инфраструктуре: Карнеги зарабатывал на металлургии, Рокфеллер — на нефти, Вандербильты — на пароходах и железных дорогах. 

Хетти Грин приумножила состояние другим путем. Она инвестировала в акции железнодорожных компаний и других предприятий, гособлигации и недвижимость, особенно в Чикаго. В последние годы жизни она все чаще вместо прямых инвестиций в компании выдавала займы под надежное обеспечение, а также держала значительный запас свободных денег, чтобы во время кризисов покупать подешевевшие активы и выдавать кредиты нуждающимся в ликвидности. В сфере недвижимости она действовала так же: покупала дешево, ждала возвращения спроса и продавала дороже. 

Она скрупулезно изучала каждую сделку и не поддавалась на предложения с аномально высокой доходностью.

«Прежде чем принять решение об инвестициях, я ищу всю возможную информацию о них. Нет никакого секрета в том, как сколотить большое состояние. Все, что вам нужно сделать, это купить дешево и продать дорого, действовать бережливо и расчетливо и быть настойчивым», — говорила она. 

«Хетти Грин была Уорреном Баффетом в юбке для своего времени, — писала ее биограф Джанет Уоллах. — Как и Баффет, она верила, что финансовые кризисы открывают отличные возможности для инвесторов».

Хетти Грин зарабатывала даже на корпоративных войнах. В 1886 году группа инвесторов из Нью-Йорка скупала акции железнодорожной компании Georgia Central, чтобы разделить бизнес и получить контроль над пароходной линией Саванна—Нью-Йорк. Владельцы компании из Джорджии пытались отбить атаку. Грин же собрала пакет акций, который мог повлиять на исход голосования акционеров: купила 6,7 тыс. акций Georgia Central по $70 за бумагу. Сначала нью-йоркцы предложили выкупить их по $115 за акцию, но Хетти добилась цены в $127,50 и продала бумаги, обеспечивающие влияние в борьбе за Georgia Central.

Хетти не боялась вступать в борьбу даже с самыми влиятельными фигурами. К примеру, с Коллисом Хантингтоном, одним из богатейших американских предпринимателей своего времени, который входил в «Большую четверку» (Big Four) бизнесменов, построивших западную часть первой трансконтинентальной железной дороги в США.

В 1887 году Хантингтон пытался провести реорганизацию Houston and Texas Central Railroad на условиях, невыгодных для держателей старых бумаг. Мелкие инвесторы не могли ничего сделать. У Хетти был крупный пакет бумаг компании более чем на $1,25 млн, и она отказалась принимать план Хантингтона. Когда на рынке появились слухи, что Грин все же поддерживает реорганизацию, акции Houston and Texas Central выросли до $40. Это было выгодно прежде всего самому Хантингтону: значительную часть своего пакета он собирал примерно по $10 за акцию. Но затем Грин заявила, что соглашения не будет, и цена рухнула примерно до $10.

Хетти почти год отказывалась поддержать реорганизацию, оставляя планы Хантингтона в подвешенном состоянии и раскачивая котировки. В конце концов ему пришлось заключить сделку на ее условиях. Хантингтон считал Хетти личным врагом и называл ее «всего лишь выбившимся в люди ломбардщиком».

Хетти Грин сохранила независимость в управлении своим капиталом даже после замужества. В 1867 году, выходя замуж за миллионера Эдварда Грина, она заключила с ним брачный договор, разделивший их состояния. Впоследствии она не раз спасала мужа от долгов, возникших из-за его рискованных спекуляций и расточительности. 

Прозвище «Ведьма с Уолл-стрит» появилось не только из-за ее характера: «Когда миссис Грин вновь появилась в Нью-Йорке, она была в трауре (после смерти мужа —  Oninvest). Еще много лет после этого ее почти не видели на улице без плотной черной вуали. Возможно, именно эта одежда — не меньше, чем ее характер и образ жизни, — стала причиной того, что Хетти начали называть Ведьмой с Уолл-стрит», — пишет ее биограф Бойден Спаркс.

Газеты, безусловно, сообщали о финансовых успехах Грин, но больше любили обсуждать ее скупость: писали, что она носит платья до тех пор, пока они не расползаются по швам, не пользуется горячей водой и торгуется из-за каждого цента в магазинах и дешевых ресторанах. Пока самые состоятельные американцы строили особняки на Пятой авеню, Хетти Грин снимала меблированные комнаты, чтобы не платить налог на недвижимость, и ездила на общественном транспорте. 

Правда, журналисты писали и о случаях, когда она не жалела денег: например, в 1908 году New York Times сообщила, что 74-летняя миссис Грин заплатила $300 за курс из 21 процедуры омоложения в салоне красоты — на эти деньги средняя американская семья могла жить почти год.  

Сейчас сложно понять, что в этих историях правда, а что вымысел. Сама Грин утверждала, что стала жертвой прессы. 

«Я не жестокая женщина, но из-за того, что у меня нет секретаря, который объявлял бы о каждом моем добром поступке, меня называют скрытной, подлой и скупой, — говорила она репортерам. — Я квакер и стараюсь жить в соответствии с догматами веры. Вот почему я одеваюсь просто и живу тихо. Никакой другой образ жизни мне бы не понравился». 

История Хетти Грин показывает, насколько важной частью инвестиционного успеха может быть готовность не соответствовать ожиданиям — и рыночным, и социальным. 

В эпоху, когда женщины зависели от мужчин, Грин сама управляла своим состоянием. Она отказывалась подстраиваться под правила. На рынке полагалась на собственную оценку и могла спорить из-за условий сделки. Среди богатейших американцев, окружавших себя роскошью, жила скромно. 

Хетти Грин умерла 3 июля 1916 года после нескольких инсультов. 

«Женщина, чья колоссальная деловая хватка позволила сколотить состояние, оцениваемое в $100 млн, и сделала ее имя известным на всех мировых рынках, встретила смерть так же, как и жила, — воинственно и без страха», — написала New York Times.

Почти все ее деньги достались детям. Часть средств сын Нед и дочь Сильвия направили на образование, медицину и благотворительные проекты. После смерти матери они передали более $84 млн больницам, библиотекам, университетам и частным школам США. 

В 1922 году Нед помог Дартмутскому колледжу запустить экспериментальную радиостанцию. Позже вместе с сестрой Сильвией выделил деньги на строительство Хетти-Грин-Холла в колледже Уэллсли. Сильвия также помогла в создании Рокингемской мемориальной больницы. 

Сын Нед также охотно тратил наследство: коллекционировал старинные книги, редкие марки и монеты, собрал большую коллекцию эротического искусства. Он купил большую яхту за $1 млн, через два года она налетела на скалу и затонула.