Бенефициары четвертой промышленной революции: сырьевой суперцикл

Роботы, искусственный интеллект и автоматизация больше не живут только в коде. Они «едят» — электричество, металлы и топливо. ИИ стал новым, весьма прожорливым потребителем сырья, сопоставимым по масштабу с целыми отраслями промышленности. Это запускает сырьевой суперцикл и перераспределяет капитал в пользу тех, кто контролирует базовые ресурсы новой экономики. Виталий Кононов, аналитик по сырьевому сектору Freedom Broker, назвал новых бенефициаров этого суперцикла.

Медь является базовым материалом для передачи электроэнергии,  что делает ее главным бенефициаром новой технологической парадигмы и важным сырьем для электромобилей и строительства дата-центров. 

Электромобиль содержит в 3–4 раза больше меди, чем автомобиль с двигателем внутреннего сгорания. Рост глобальных продаж EV, а также развитие сетей зарядки продолжают системно увеличивать спрос. Глобальные инвестиции в сети составляют более $350 млрд в год и растут ускоренными темпами. Каждые дополнительные 1 тыс. км ЛЭП высокого напряжения — это 20–25 тыс. тонн меди.

Мировой медный рынок — примерно 27 млн тонн в год — уже входит в фазу структурного дефицита. Рынок столкнулся с беспрецедентными перебоями поставок, и в 2026 году проблема вряд ли будет решена. Из-за проблем на производствах El Teniente (Codelco), Kakula (Ivanhoe/Zijin) и Grasberg (Freeport) дефицит в 2026 году по нашей оценке составит более 6% мирового предложения. Кроме того, планы Китая по вводу около 2 млн тонн новых плавильных мощностей были приостановлены, а текущее производство в 2026 году сократится более чем на 10% год к году на фоне устойчиво ограниченного предложения медного концентрата. 

В свою очередь, гиперскейлеры потребляют на 30–50% больше меди на серверную стойку, чем традиционные сервера. Только Microsoft и Google планируют увеличить совокупную мощность дата-центров на 30–40 ГВт до 2030 года, что эквивалентно 300–400 тыс. тонн дополнительного спроса.

При этом содержание меди в руде сократилось с 5% до менее, чем 1% за последние 30 лет. Среднее время на получение разрешений на добычу выросло с 3 до 8 лет, а ESG-ограничения создают долгосрочный структурный дефицит, что усиливает ценовую эластичность во время повышенного спроса.

По оценкам крупнейших производителей — BHP, Rio, AngloAmerican, Glencore — разрыв между спросом и предложением может достичь 5–6 млн тонн к 2035 году, если не будут запущены новые проекты, тогда как текущий pipeline отстает от потребностей.

По нашим прогнозам, в 2026 году цена может вырасти на 14% относительно средней цены 2025 года и приблизится к отметке $6 за фунт. 

Алюминий выигрывает от роста спроса на легкие, энергоэффективные материалы и на улучшения энергоемкости технологий.  Это более дешевая альтернатива меди и довольно частая ее замена в силовых линиях, особенно в высоковольтных ЛЭП. Солнечные панели также сфера применения алюминия.  

Легкий алюминий делает его идеальным для снижения веса аккумуляторов для электромобилей и корпусов для всех автомобилей.

А дата-центры требуют сотни тысяч тонн алюминиевых конструкций и компонентов охлаждения. До 2030 года этот сегмент может обеспечивать дополнительно 2–3 млн тонн спроса.

Мировой рынок алюминия составляет ~70 млн тонн, при этом отрасль остается крайне энергоемкой — до 40% себестоимости составляет электроэнергия. Алюминий, по сути, становится технологическим металлом, а его доля в цепочках создания стоимости электроэнергии и данных будет расти.

По данным на конец 2024 года около 60% производства концентрируется в Китае, где плавильные заводы уже работают на полную мощность от заявленных 45 млн тонн в год. Западные страны стремятся диверсифицировать поставки в рамках стратегий безопасности цепочек поставок.

Редкоземельные металлы ((РЗМ) пожалуй главный бенефициар ИИ-гонки. Они необходимы для производительности высокоэффективных магнитов, двигателей и сенсоров. Все это применяют и для электродвигателей, и в дата-центрах, и в производстве чипов, а также в робототехнике и для военных нужд. 

Летом Пентагон подписал контракты на поставку более 30 тыс. кг РЗМ (эквивалент 10% мирового объема) в горизонте 2–3 лет с компаниями Critical Metals Corp, MP Materials  и стартапом Vulcan Elements. Ключевой новостью стала инвестиция Пентагона в MP Materials, Минобороны США стало крупнейшим акционером компании — акции на этой новости выросли на 50%. Кроме того, был установлен минимальный уровень цены в $110 за килограмм NdPr. Также Apple сообщила о соглашении с компанией на поставку магнитов на $500 млн. MP Materials строит первый в США завод, который к 2028 году сможет производить более 10 тыс. тонн РЗМ-магнитов.

Мировой рынок РЗМ оценивается всего в ~300–350 тыс. тонн, но их экономическая значимость несопоставимо выше, особенно в рамках торговой войны между США и КНР.  Китай контролирует 60–70% добычи и 85–90% переработки. Любая экспортная квота или ограничение Китая приводит к шокам в цепочках поставок электроники и энергетики. Осенью Пекин расширил экспортный контроль на редкоземельные элементы и связанные с ними технологии.  Пекин и Вашингтон в торговой войне на этом фронте  заключили перемирие, но только на год. 

Серебро — критический материал для солнечной генерации и электроники высокой точности. На долю солнечных панелей приходится до 15–20% мирового спроса на серебро. Еще 30% — это электроника: контакты, разъемы, сенсоры, в том числе для ИИ-серверов и телеком инфраструктуру. Рост инвестиций в дата-центры может добавить до 30 млн унций спроса на серебро в течение пяти лет.  Серебро помимо прочего металл двойного назначения. Он по-прежнему востребован в ювелирной промышленности, а рост цен на золото, дает поддержку и другим металлам — в том числе серебру.

 Текущий рынок составляет ~1 млрд унций в год, при этом дефицит сохраняется последние 3 года и ожидается его сохранение в перспективе. 

Рост ИИ и цифровых мощностей увеличивает глобальное энергопотребление, что потребует колоссальных инвестиций в энергетику. Это поддерживает традиционные источники энергии такие как газ и уголь, а также интерес к урану, хотя реализация этого тренда будет более долгосрочной.

— Газ. Быстрорастущее потребление электроэнергии поддерживает спрос на газовые электростанции как на гибкий источник базовой мощности. Кроме того, газ остается ключевым ресурсом для производства аммиака и удобрений. Глобальный рынок превышает 4 трлн куб. м. Газ обеспечивает гибкость энергосистемы, покрывает пики нагрузок и балансирует ВИЭ. Однако по этой же причине, цены более волатильны чем на остальные энергоресурсы и зависят в большей степени от сезонных факторов спроса, нежели от структурных изменений. 

— Уголь. В развивающихся экономиках уголь по-прежнему обеспечивает значительную часть генерации. Рост нагрузки из-за цифровизации и медленная замена мощностей поддерживают спрос в Азии. Сектор также поддерживается ограничениями на производство угля в Китае и Индонезии, двух ключевых странах экспортерах. Администрация Трампа реализовала один из самых значимых пакетов поддержки угольной отрасли за последние десятилетия.

— Уран. Ядерная энергетика переживает ренессанс благодаря росту потребления ИИ-инфраструктурой и появлением модульных атомных реакторов (SMR). Рост цен до $100/фунт в 2025 году отражает хронический дефицит предложения. Строится более 60 новых реакторов вдобавок к 440 активным, а США и Европа продлевают срок службы старых блоков. SMR-проекты усиливают долгосрочный спрос. Уран отличается от большинства сырьевых товаров отсутствием прозрачных биржевых торгов.