Кто задает цену Urals в Индии — и при чем тут «Роснефть»

Цены на нефть в среду подскочили на 3% на фоне усиления напряженности в отношениях США и Ирана и внезапного завершения российско-украинских переговоров в Женеве всего через два часа после начала, пишет Reuters. Иран временно перекрыл часть Ормузского пролива, критически важного маршрута поставок нефти, — по официальной версии, из-за учений Корпуса стражей исламской революции. В четверг, 19 февраля, совместные учения в Оманском море и северной части Индийского океана проведут Иран и Россия. Пока рынок закладывает в цену нефти риск перекрытия Ормузского пролива и новую волну эскалации, Индия — один из крупнейших покупателей российской нефти — сокращает ее импорт до минимальных уровней с 2022 года и возвращается к ближневосточным поставщикам, сообщают источники Reuters. На фоне этих сдвигов возникает неудобный вопрос: насколько рыночной остается цена Urals и ее дисконт к Brent, если крупнейший покупатель этой нефти связан с ее продавцом. Эксперт нефтяной отрасли Сергей Вакуленко написал большой разбор на своей странице в Facebook, публикуем его полностью

Российские производители продают нефть в Индию по нескольким типам контрактов. Ключевые отличия в них — точка продажи (порт в Индии или порт в России) и разовая ли это сделка или часть долгосрочного контракта.

Одна крайность — нефть продается в российском порту разовой сделкой. Это продажа на споте, цена определяется в процессе торга между покупателем и продавцом, покупатель обеспечивает вывоз и организует фрахт.

Следующий вариант — продавец (российская компания) договаривается о продаже в индийском порту, но тоже разовой сделкой и организует доставку.

Наконец, бывает продажа по долгосрочному контракту (term contract). Обычно такие контракты заключаются на год, оговариваются примерные объемы, которые будет брать покупатель (впрочем, часто штрафов за невыбор объема нет, но есть обязанность сообщать за разумный срок, скажем, за 2 месяца, сколько покупатель намерен брать в каждом месяце), цена определяется по более или менее сложной формуле, в которую обычно входит цена широкоторгуемого сорта, вроде Brent или Dubai, могут входить какие-то другие компоненты, вроде биржевого индекса на фрахт, скидки или премии, связанные с отличием состава поставляемой нефти от маркерной. Обычно, впрочем, формула очень проста — маркерный сорт и плюс или минус премия или дисконт.

Крупные нефтедобывающие компании и НПЗ, как правило, работают по долгосрочным контрактам, а спотовая торговля — это то, чем занимаются трейдеры, хотя стандартная практика для нефтедобытчиков и переработчиков — продавать и покупать устойчивый базовый объем долгосрочно, а вариативный – на споте.

А теперь, как определяется цена. Точнее, как появляется цена на информационных лентах, экранах Bloomberg и LSEG, а оттуда на веб-сайтах и телеэкранах, а в итоге и в расчете налогов на нефтяную отрасль.

Есть два основных агентства рыночной информации, Argus или Platts. Они регулярно связываются с участниками рынка, опрашивают их, почем в каждые сутки были проданы и куплены партии нефти и сводят эти данные в ежедневные котировки. Но по сути этого процесса в котировки попадают лишь результаты спотовых сделок. Для глубоких и ликвидных рынков, вроде Dated Brent или WTI это нормально. А в случае с нефтью Urals, встает вопрос, какая доля рынка этой нефти видна внешним наблюдателям через механизмы, предоставляемые агентствами, а какая проходит невидимой.

В случае со спокойным и устойчивым рынком (как это было с тем же Urals до 2022 года) это почти не важно. Формулы в контрактах будут в среднем приводить примерно к тому же, что реализуется на спотовом рынке, а как только появляется заметная разница, трейдеры-арбитражеры ее устраняют.

Но для рынка, в котором ограниченное число участников, где есть барьеры в виде санкционных рисков, нежелания светиться, сложности с организацией фрахта, особенно в пожарном порядке, арбитраж часто не работает.

В принципе, Аргус и Platts публикуют две цены — в российских портах и в Индии. Разрыв между ними существенен, но объясняется тремя элементами:

 — стоимостью фрахта (в начале 2025 года она составляла $4-$6 за баррель для отправок из Новороссийска и Приморска, а в феврале 2026 года может достигать $12)

— стоимостью капитала (если трейдер покупает нефть и платит на месте в российском порту, от которого до Индии, то есть до точки, где трейдер снова получит деньги, идти 5 недель, капитал замораживается)

— эффектом форвардной кривой на маркерный сорт (если рынок в бэквардации, фьючерсная цена на нефть сорта Дубай, определяющей уровень цен для индийского рынка ниже, чем текущая, то покупатель предполагает, что когда он довезет нефть до точки продажи, цены там снизятся и закладывает этот риск в ту цену, которую он предлагает в российском порту за месяц до того). 

«Мост» от цены в России к цене в Индии с учетом стоимости фрахта и других компонент вполне выстраивается, практически не оставляя зазоров непонятной природы.

Впрочем, все это касается только сделок и цепочек поставок, в которых нефть была куплена на споте в Новороссийске или Приморске, перевезена на танкере, зафрахтованном непосредственно перед отгрузкой на открытом рынке и продана на споте же в Индии.

Но насколько действительно репрезентативны спотовые цены в Индии и в России?

На споте, особенно на споте в российских портах в нынешних обстоятельствах санкционных войн, нефть продается не регулярно, а вынужденно — когда слетела сделка, отказался покупатель, возникли проблемы с организованной логистикой и так далее. Даже мелкие продавцы, нефти которых не хватит на один танкер и которые своими объемами не интересны крупным трейдерам, скорее продают свою нефть еще в России, до базиса FOB (Free on Board), трейдерам-консолидаторам, у которых есть свой налаженный процесс. В принципе, то же самое верно и для продажи российской нефти на базисе DAP (Delivered-at-Place) в Индии. Везти нефть в Индию спекулятивно, полагаясь на случай, не зная, кому и как ее продашь, сейчас довольно рискованное занятие. То есть и для продажи на базисе DAP, скорее всего, верна ситуация, что большинство объемов нефти, которые так продаются — это объемы, от которых почему-то отказался регулярный покупатель, с которым существовала предварительная договоренность.

С другой стороны, мы всегда можем узнать среднюю официальную цену продаж российской нефти в Индию из статистики индийской таможни. Это именно средняя цена, но интересно сравнить ее с «биржевой», сообщаемой рыночным агентством. Судя по всему, регистрация импорта в Индии происходит с некоторой задержкой, так что, если сравнивать биржевые цены с таможенными, лучше сдвинуть эти графики на один месяц и сравнивать, скажем, октябрьские биржевые котировки с данными таможни за ноябрь.

Выясняется при этом много интересного. Например, таможенная цена на российскую нефть ходит вверх и вниз точно так же, как нефть других основных поставщиков в Индию (Ирака, ОАЭ и Саудовской Аравии), практически параллельно. Во-вторых, эта таможенная цена очень близка к ценам предыдущего месяца маркерных сортов. В-третьих, «биржевая» цена в Индии очень точно коррелирует с «биржевой» ценой в российских портах, но достаточно далеко отстоит от цены, регистрируемой таможней, что вызывает некоторое удивление. Временами это различие невелико, но в последнее время оно стало значительным – около $6 за баррель.

У российско-индийской нефтяной торговли есть еще один интересный аспект. Крупнейшим покупателем российской нефти в Индии является НПЗ в Вадинаре, принадлежащий компании Nayara Energy, наполовину принадлежащей Роснефти напрямую, а на другую половину — консорциуму, в котором половина принадлежит компании United Capital Partners, небольшому инвестиционному банку, очень близкому к Роснефти, а другая половина, ранее принадлежавшая трейдеру Trafigura, одно время много работавшему с «Роснефтью», была в 2023-м году куплена итальянско-монакским бизнесменом Филиппо Гирелли за $169 млн. Напомню, в 2017-м году «Роснефть» заплатила за свою долю $12.9 млрд., а в 2025-м году обсуждала продажу части той доли, которой она владеет напрямую, индийской компании Reliance Energy исходя из оценки всего своего пакета в $20 млрд. Сделка, правда, сорвалась. По всему, Trafigura «покупала» свой пакет практически полностью на заемные средства и продала его г-ну Гирелли вместе с долгом. Скорее всего, и UCP тоже покупал на заемные, и остается только догадываться, кто бы мог профинансировать многомиллиардную сделку для небольшого российского банка и малоизвестного предпринимателя.

В таких обстоятельствах продажу нефти от «Роснефти» этому НПЗ несколько затруднительно считать рыночной. При этом, этому тандему из российского владельца – поставщика нефти и индийского НПЗ — покупателя выгодно показывать низкую цену продажи российским властям (выигрывает от этого, впрочем, не только «Роснефть», но и вся российская нефтяная отрасль) и высокую цену покупки — индийским.

Основным определителем котировки для нефти Urals на Балтике и на Черном море является индийский рынок. При этом сопоставление двух графиков демонстрирует интересную зависимость. С момента появления котировки DAP India в апреле 2023 года и до декабря 2024 года она двигалась синхронно с котировками Urals в российских портах. А с января 2025-го график котировок в российских портах выглядит очень точным отражением графика DAP India с задержкой на месяц, что, если задуматься, удивительно — детерминантом спотовой цены партии А нефти в российском порту, скажем, в марте будет цена нефти партии Б, проданная в индийском порту в феврале, при том что партия нефти А достигнет индийского порта в апреле или даже в мае.

Пока российский Минфин не изменил способа вычисления налогов на нефтяную отрасль, публикуемые «Аргусом» цены на российскую нефть совершенно реальны – по крайней мере для этих целей. Эта цена соответствует рыночным реалиям – но по всей видимости, реалиям наименее теневого сегмента рынка российской нефти, о размерах которого судить трудно. В Индии дисконты на нефть, регистрируемые агентствами ценовой информации, начали расти, но в таможенных данных этого не видно. Ставки на фрахт тоже стали расти и заметно, они в большей мере и толкают вниз цены в российских портах, но это, видимо, относится к тем танкерам, что предоставляют свои услуги относительно вбелую.

Как устроены отношения в более темном сегменте, между российскими компаниями и формальными судовладельцами, покупавшими пожилые танкеры, скорее всего, на деньги так или иначе происходившие из России, сказать гораздо сложнее. Судя по отчетности российских нефтяных компаний, их выручка, регистрируемая в России, соответствует продажам по ценам FOB, но это означает, что снова, как и в 2022-м году, значительная часть денежного потока от продаж российской нефти стала непрозрачной. Как уже несколько раз говорилось, индийским НПЗ от этого потока достается не так много, с российской нефтью им работать, конечно, выгодно, но никакими лишними $15 на баррель там не пахнет, скорее, речь идет о $5.