«Если соблюдать правила игры, проиграть невозможно»: главное из интервью Баффета

В начале 2026 года Уоррен Баффет покинул пост гендиректора Berkshire Hathaway, передав дела своему преемнику Грегу Абелю. 13 января на CNBC вышел двухчасовой спецвыпуск с ранее не публиковавшимися фрагментами интервью с Баффетом, в том числе записанными уже после его решения уйти в отставку в 2025 году. Культовый инвестор говорил не только о сделках и рынке, но и о том, что составляет жизненный фундамент и позволяет сохранять верность себе десятилетиями: о силе родительской поддержки, радости «полезных неудач» и о том, почему важна финансовая дисциплина. Oninvest посмотрел передачу и публикует выдержки из беседы о преемственности, доверии и искусстве жить без оглядки на прошлое.

Несколько лет назад я просто начал сдавать. В этом не было ничего трагичного, но стала подводить координация, да и голос уже не тот. Так уж мы устроены: у каждого это происходит в свой срок. И это не значит, что мир рушится. Просто вы уже не можете делать определенные вещи, которые могли делать раньше. 

Я по-прежнему буду ходить в офис. Я не буду выступать на ежегодном собрании, но я буду сидеть в зале вместе с членами правления. Но последнее слово теперь будет у Грега. 

Мне было крайне важно, чтобы совет директоров поддержал Грега Абеля единогласно, чтобы они перестали оглядываться на мой авторитет и решили для себя, действительно ли он подходит на эту роль. Камнем преткновения мог стать лимит его полномочий: насколько масштабные сделки он вправе заключать самостоятельно, без санкции совета. Но они сразу одобрили это. Без малейших колебаний.

Это колоссальный кредит доверия, но мы сделали этот выбор. И по факту именно Грег будет распоряжаться деньгами. У кого-то есть деловая хватка, а у кого-то нет. У кого-то есть талант к музыке или спорту, а у кого-то — нет. Я не до конца понимаю, как устроен мозг, но у некоторых людей есть невероятные способности... и мне повезло работать с человеком, который умеет руководить бизнесом. А если ты умеешь руководить, ты сумеешь и оценить стоимость, если только ты не лишился рассудка и не слушаешь «экспертов», которые тянут тебя не в ту сторону.

Вы даже представить не можете, насколько больше Грег успевает сделать за неделю или месяц по сравнению со мной. И в то же время он человек удивительно цельный, без каких-либо внутренних надломов, понимаете? Он любит играть в хоккей со своими детьми и живет самой обычной жизнью. Думаю, если бы соседи не знали, кто он такой, они бы и не догадались, что с 1 января именно он единолично принимает решения в компании, в которой работают почти 400 000 человек и которая рассчитывает просуществовать еще 50 или 100 лет. 

Никто не знает, что случится в будущем, но, на мой взгляд, у Berkshire больше шансов сохранить свои позиции через сто лет, чем у любой другой компании, которую я могу вспомнить. Berkshire всегда будет находиться в движении, в основном — прирастать новыми активами. При этом некоторые направления неизбежно будут отмирать. У нас найдутся компании, которые через 50 или 100 лет окажутся нежизнеспособными в экономике будущего, но появится гораздо больше тех, что окрепнут и масштабируются за эти годы. И Грег в некотором смысле понимает более широкий спектр индустрий, чем я. Я неплохо разбираюсь в тех отраслях, которые сопровождали рост Berkshire при мне. Но если вы спросите меня, много ли я знаю о компаниях, которые зарождаются прямо сейчас, ответ будет «нет».

Какое-то время я увлекался и скачками, и акциями. Однажды в Чарльстоне я проиграл в первом же заезде, но я просто продолжал ставить на каждый следующий забег в надежде отыграться. Домой я вернулся, став беднее на $50. Чтобы заработать такую сумму, мне пришлось бы разнести 5000 газет. Я зашел в ресторан, заказал себе роскошный обед и просто сидел, переваривая случившееся. На этом со скачками было покончено.

Я начинал биржевым маклером, затем поработал у Бенджамина Грэма и, наконец, вернулся в Омаху. Мои родственники сказали: «Мы хотим знать, как нам поступить со своими деньгами». Сумма была невелика — $105 000 на всех. Я сказал: «Хорошо, я согласен, но на моих условиях», и составил договор о товариществе с ограниченной ответственностью. И дела постепенно пошли в гору. Среди наших инвесторов никогда не было крупных организаций. Это были обычные люди — знаете, вроде моего дантиста или его ассистентки, которая вложила $5000. В 1970 году я свернул эту деятельность, но люди остались со мной — многие из них перешли со мной в Berkshire. 

Когда в 11 лет я купил свои первые три акции Cities Service, удвоить капитал было проще простого. Для этого даже не нужен был рост рынка — мне достаточно было пойти и заработать ту же сумму своими руками, продавая Coca-Cola. Но позже, благодаря Грэму, я взглянул на инвестиции под совершенно другим углом и осознал: если ты неукоснительно соблюдаешь его правила, то проиграть просто невозможно.

Нужно быть избирательным в выборе друзей и надеяться, что они не будут слишком избирательны по отношению к вам. На самом деле, нужно постоянно повышать планку в своем окружении. 

У Тома Мерфи (медиаменеджер, глава Capital Cities/ABC — Oninvest) я научился тому, как себя вести. Он сказал мне: «Ты всегда успеешь послать человека к черту завтра». Только вдумайтесь, от скольких проблем это может уберечь! 

С Чарли Мангером (ныне покойный вице-председатель Berkshire Hathaway — Oninvest) мы получали больше удовольствия от провалов, чем от успехов. Нам просто казалось забавным, что такие парни, как мы, могли совершить грубую ошибку. И мы с удовольствием обсуждали свои промахи. Это как на войне: общая проблема сплачивает людей, особенно когда в одном окопе с тобой — замечательные соратники.

Мой отец всегда был снисходителен к моим выходкам. Он просто говорил: «Я знаю, что ты способен на большее». Эти слова обладали огромной силой, ведь я и правда был способен на большее, хотя долгое время вел себя как последний дурак. Приятно, когда в тебя верят. Если хотите, чтобы дети выросли достойными людьми, будьте им хорошими родителями. Просто искренне их любите.

Я горжусь, что мои дети пошли характером в мать. Нам повезло, что мы не разбогатели слишком рано, и дети никогда не видели, чтобы мы выставляли свое состояние напоказ. Они видели, как самозабвенно я отдавался управлению инвестициями, и, конечно, видели, что я горжусь результатами. Но они никогда не видели в нас жажды наживы ради того, чтобы пустить пыль в глаза окружающим. Мы не пытались выстроить великую династию. У них сформировалось правильное понимание того, что в жизни действительно важно.

Люди склонны ко мне прислушиваться. Наверное, из-за моего положения и жизненного опыта. Они слышат от меня ровно то же самое, что мог бы сказать им кто-то другой, но моим словам они уделяют больше внимания. Они понимают, что у меня нет скрытых мотивов и я не пытаюсь навязать им платные консультации. И во мне действительно живет эта страсть к наставничеству. 

Вот какими советами поделился Баффет:

 — В молодости вы неизбежно будете совершать глупости. И очень важно научиться прощать себя за это, но не потакать себе во всем. Нет смысла оглядываться назад и сокрушаться: «Ах, если бы я поступил так или не делал того». Это уже в прошлом, забудьте. Вы не можете его изменить, но в ваших силах поменять свое поведение в будущем. Вторая половина жизни должна быть лучше первой — с годами нужно становиться мудрее. 

 — Можно единожды потратить 110% своего дохода, но на этом ваш лимит будет исчерпан, и всю оставшуюся жизнь вы проведете в долговой яме. Зачем, черт возьми, добровольно идти на дно? Зачем влезать в долги по кредиткам? Люди обожают жить не по средствам. Просто выбросьте это из головы. В ипотеке как таковой нет ничего предосудительного, но даже здесь нужно быть предельно осторожным.

 — Люди, которым не нужно ломать голову над тем, где взять деньги, в конечном счете чувствуют себя гораздо счастливее тех, кто постоянно об этом тревожится. Все, что от вас требуется, — это капля здравого смысла и немного дисциплины. Я понимаю, что в подростковом возрасте или в студенчестве с дисциплиной туго. Но мой вам совет: держитесь подальше от долгов.

 — Есть одно качество, которое для меня служит главным мерилом человека — просто потому, что оно доступно каждому, — и это обыкновенная человеческая доброта. Она не стоит вам ни цента. Вы ничем не жертвуете, это ведь так просто, а в итоге получаете отдачу с лихвой. Я бы предложил любому поспорить со мной о том, может ли доброта хоть как-то навредить человеку. И не стал бы общий уровень счастья в мире выше, если бы каждое утро люди просто говорили себе: «За сегодня со мной может случиться много разного — и хорошего, и плохого, — но я все равно буду добрым».