Идеальный оппонент знает не ваши карты, а ваши привычки

В книге Билла Чена и Джеррода Анкенмана «Математика покера» есть мысленный эксперимент. Представьте, что вы играете против сверхчеловека – авторы называют его идеальным оппонентом. «Он знает абсолютно все о вашей игре и всегда действует против вас по стратегии максимальной эксплуатации». Ваших карт в конкретной раздаче он не видит. Ему это и не нужно: он знает, как часто вы блефуете, как часто сдаетесь и сколько ставите с сильной рукой. Стоит вам изменить привычку, он тут же подстроится.

Чен и Анкенман придумали этого противника, чтобы вывести математику оптимальной игры. Я каждый день играю полчаса быстрого онлайн-покера, около трехсот раздач, а потом разбираю сессию с цифрами. В сентябре я увидел, что его логика работает и за настоящим столом. Идеально там не играет никто, но смотрят соперники туда же, куда и он. За полчаса напротив меня садятся три сотни людей, почти никто не видит меня дважды, и все же каждый ставит против меня деньги, опираясь на то, как часто люди вроде меня поступают так или иначе. Некоторые – с программой, которая считает эти частоты за них.

В инвестициях и в бизнесе такой оппонент тоже есть, и это рынок вместе с
контрагентами. Решения мы привыкли разбирать поштучно: комитет утверждает одну сделку, после неудачи разбирают один проект, совет директоров спрашивает про один квартал. И почти каждое решение, если смотреть на него отдельно, можно защитить. Но идеальный оппонент смотрит не на один кейс, а на паттерн. 

За одну сессию соперники 27 раз давили на меня ставкой один на один, и 19 раз я уступил, ни разу не ответив повышением. Большинство отказов при проверке оказались верными. Но игрок, который давил бы на меня вообще без карт, забирал бы почти в десять раз больше, чем терял. За весь сентябрь в таком положении я уступал в 54 случаях из ста, остальные игроки за теми же столами – в 46. Идеальному оппоненту не нужно знать, права ли моя очередная уступка: он видит, что я уступаю чаще других, и давит именно на меня.

В 2021 году компания Cybereason опросила 1 263 специалиста по кибербезопасности о программах-вымогателях, которые шифруют данные и требуют выкуп. 80% заплативших пережили вторую атаку, и почти половина из них считала, что пришли те же люди. Через год опрос повторили: снова почти 80%, и больше чем в двух третях повторных атак потребовали больше, чем в первый раз. Опрос заказал продавец защиты, но механика понятна и без него: заплатив, компания сообщила рынку, что она платит.

То же происходит с поставщиком, который поднимает цену, с основателем, который просит еще один бридж, с соинвестором, который в последний момент меняет условия. Каждая уступка разумна. Вместе они становятся вашей репутацией.

Покерный рум – это маркетплейс. Игроки продают друг другу время и навык, а площадка берет процент с каждого банка без оценки того, кто из нас прав. За первые недели сентября на каждый доллар, который заработал я, она взяла со столов, где я сидел, больше пяти. Свой процент она получает с каждой сделки, а я свой – только когда оказался прав.

В 2000 году экономисты Брэд Барбер и Терренс Одеан получили от крупного американского брокера историю 66 465 частных счетов за шесть лет. Рынок рос на 17,9% в год, а самая активная пятая часть инвесторов, оборачивавшая портфель больше чем в 2,5 раза за год, заработала 11,4%. Акции они выбирали в среднем не хуже других, но каждая сделка стоила комиссии, и чем чаще они торговали, тем большую часть результата отдавали посреднику. Статья так и называется: «Торговля опасна для вашего благосостояния».

Ни одна их сделка по отдельности не была глупой. Глупым было делать их в таком количестве.

У Чена и Анкенмана есть и обратная сторона той же мысли. Против идеального оппонента выигрывает только стратегия, которую нельзя предсказать, и в нее обязательно входят действия, которые по отдельности выглядят проигрышными. Оценивать их можно только вместе с остальными.

В одной сессии я 227 раз из 300 вышел из раздачи, не вложив ни цента: почти бесплатно и почти всегда верно. А одна раздача, где при той цене сбрасывать было нельзя и где я заплатил и проиграл, стоила столько же, сколько все 227 отказов вместе. Репутацию дисциплины собирают из дешевых и заметных отказов. Результат делают редкие случаи, где заплатить правильно, даже если в этот раз ты проиграл.

Министерство финансов Мексики каждый год покупает страховку от падения цены на нефть. Это стоит около миллиарда долларов в год, и в шестнадцати годах из двадцати премия сгорела целиком. Программу ни разу не свернули. Сработала она четыре раза, в том числе в 2009-м и 2020-м, а в рекордном 2015-м принесла 6,4 миллиарда долларов. Шестнадцать лет платить и не получать – это плата за то, что в остальные четыре года стране не пришлось резать бюджет.

С любой защитой в портфеле происходит то же самое. В удачный год хедж только съедает доходность, и по итогам года его всегда хочется убрать. Но покупают его на весь цикл, и оценить его можно только за весь цикл.

Идеальный оппонент Чена и Анкенмана не читает ваши мысли. Он просто считает ваши привычки. Поэтому любое решение – это один случай из правила, по которому вы действуете, а оценивают именно правило. Полезно время от времени спрашивать себя о собственном паттерне. Как часто я уступаю, когда на меня давят? Как часто я заключаю сделки и сколько стоит каждая? Сколько лет подряд я готов платить за защиту, которая пока не сработала?

Опасна здесь предсказуемость. Неважно, уступаю я чаще других или реже: как только поведение складывается в устойчивый паттерн, его можно вычислить и использовать против меня. Свой паттерн я увидел только потому, что стал записывать каждую раздачу. Возможно, ваши контрагенты уже записывают ваши «раздачи» за вас?