После Венесуэлы: какие союзы придут на смену старому мировому порядку

Старый мировой порядок больше не подлежит восстановлению,  Западу придется заново сформулировать свое место в системе глобального управления — так считает бывший министр финансов Великобритании, экс-глава Goldman Sachs Asset Management и автор акронима BRIC (Бразилия, Россия, Индия, Китай)  Джим О’Нил, анализируя спецоперацию США в Венесуэле. 

В недавнем комментарии мы с Джеммой Чэнэр Дэн утверждали, что Запад должен открыть глаза на то, как развивается мир. Особенно в свете новой Стратегии национальной безопасности США, которая похоже призывает к разделению мира на три блока — во главе с США, Китаем и Россией. 2026 год едва начался, а президент Дональд Трамп уже выбил почву из-под ног у всех, кто еще верил в возможность спасения старого мирового порядка. Ночной рейд, целью которого был захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро, подтверждает, что мы вступили в новую эру.

Трамп показал, что его администрация намерена делать все, что хочет, в соответствии со своим собственным пониманием того, что «правильно» — без учета международного права или правил ведения боевых действий. Это означает, что остальной Запад должен посмотреть правде в глаза и перестать прятаться за стандартными дипломатическими формулировками. Старые друзья, партнеры и союзники Америки должны ясно обозначить свою позицию на мировой арене. Морализаторские клише больше не помогут. Новые экономические, геополитические и дипломатические реалии становятся все более очевидными с каждой неделей.

Примечательно, что в этом году исполняется 25 лет с момента публикации моей статьи, в которой я впервые использовал аббревиатуру BRIC — изначально это были Бразилия, Россия, Индия и Китай. Я уже подчеркивал ранее, что, говоря о значимости этих стран, я никогда не имел в виду инвестиции.  Речь шла о необходимости более справедливого, более представительного и эффективного глобального управления, основанного на том, что я считал новыми экономическими и стратегическими реалиями.

В частности, после появления еврозоны и единой валюты я задал вопрос, почему Франция, Германия и Италия по-прежнему должны быть представлены по отдельности в крупных организациях глобального управления? Особенно в тех случаях, когда они занимают места других стран, международное значение которых будет только расти.

Уже 25 лет назад было ясно, что относительное экономическое влияние этих европейских стран будет ослабевать. Теперь, когда Европейский союз и евро существуют уже несколько десятилетий, вполне разумно задаться вопросом — какой цели они послужили.

Почему европейцы не сделали необходимого для того, чтобы масштабировать свою промышленность, повысить производительность и обеспечить рост уровня жизни?

Разумеется, задавая этот вопрос Европе, я спрашиваю о том же и Соединенное Королевство. Моя страна и все другие западные державы должны срочно проанализировать свои долгосрочные приоритеты. Подход администрации Трампа еще больше подчеркнул беспечную самоуспокоенность остального Запада. Если не сейчас, то когда западные страны собираются сформулировать свои базовые принципы? Что вы действительно цените и как вы обеспечите последовательное соблюдение ваших ценностей в своих отношениях с остальным миром?

Утверждая, что европейцы должны уделять больше внимания крупным, густонаселенным странам с развивающейся экономикой, я исходил из того, что по мере экономического роста эти страны неизбежно будут требовать большего влияния на международной арене. Китай и Индия уже достигли того экономического уровня, который я предсказывал в своей статье о БРИКС, хотя Бразилия и Россия, еще не доросли до него. С 2008-2009 годов страны БРИКС (к ним в 2010 году присоединилась Южная Африка) часто выступают единым фронтом — по крайней мере символически, на своих ежегодных саммитах.

Совсем недавно к БРИКС присоединились новые члены — Египет, Объединенные Арабские Эмираты, Эфиопия, Индонезия и Иран. Несмотря на свои собственные усилия по развитию трансграничного сотрудничества, страны БРИКС+ по-прежнему требуют — и в большинстве случаев заслуживают — большего влияния в глобальной политике.

В этом контексте показательно, что, по данным Politico, администрация Трампа изучает возможность создания C5 [Core5 — 5 ключевых держав — Прим.Oninvest], в которую войдут США, Япония и три члена БРИК — Китай, Индия и Россия. Это близко к той схеме глобального управления, которую я предложил 25 лет назад, несмотря на отсутствие Бразилии или какой-либо европейской страны. Хотя это может оказаться пустышкой, такие сообщения дают представление о том, кого администрация Трампа считает значимым. Трамп, возможно, предпочитает объединяться с идеологическими единомышленниками, но если Европа сможет продемонстрировать больший успех в экономической и технологической сфере, можно представить, что она присоединится к будущему C7.

К чести канадского премьер-министра Марка Карни, он, похоже, осознает происходящие глобальные изменения. Он стремится укрепить двусторонние отношения с Китаем и серьезно размышляет над тем, какое сочетание реализма и ценностей следует принять Канаде. Великобритания. хотя еще страдает от пост-Brexit травмы, которую она нанесла себе сама, все же делает небольшие шаги в том же направлении.

А континентальная Европа по-прежнему не вполне понимает, что происходит. Очевидно, она слишком напугана, чтобы вытащить голову из песка и проявить что-либо, напоминающее амбиции. Но если при трезвом взгляде на ситуацию и политической воле довести дело до конца, трудно предсказать, как все сложиться через 25 лет. Пришло время для новых идей о БРИКС+.

Copyright: Project Syndicate, 2026.