Человек 2.0: к чему приведет попытка Кремниевой долины переписать ДНК

Техномиллиардеры из Кремниевой долины активно вкладываются в поиски новых способов продления жизни. Однако, их заботит не только это — в Сан-Франциско при поддержке гендиректора OpenAI Сэма Альтмана и главы Coinbase Брайана Армстронга уже полгода тайно работает стартап Preventive, ставящий своей целью создание генетически «улучшенных» младенцев с помощью новейших технологий редактирования ДНК. И он не единственный. Идея заявлена благородная — избавить людей от генетических заболеваний, однако критики опасаются как провала, так и успеха этой затеи. 

Уроженка Франции Эммануэль Шарпантье жила в пяти разных странах и работала в десятке научных учреждений, но ее главной страстью всегда оставались болезнетворные бактерии, особенно стрептококк, Streptococcus pyogenes. Ежегодно он заражает миллионы людей, часто вызывая легко излечимые инфекции, такие как тонзиллит и импетиго. Однако он также может вызывать опасный для жизни сепсис и разрушать мягкие ткани организма, за что получил репутацию «пожирателя плоти». 

В 2011 году, работая в университете Умео на севере Швеции, она вместе с коллегами открыла в стрептококке малую рибонуклеиновую кислоту (РНК) которая, похоже, была важным элементом регулирования ответа бактерий на вирусное нападение. С ее помощью на участке генома бактерии, известном как CRISPR, создавался белок Cas, расщепляющий ДНК напавшего вируса. Более того, система встраивала в себя часть ДНК вируса, чтобы при следующей встрече немедленно опознать агрессора и разрезать его ДНК, тем самым остановив атаку.

Этим механизмом иммунитета бактерий, который прозвали «генетические ножницы», была очарована и американская коллега Шарпантье, биохимик Дженнифер Дудна из Калифорнийского университета в Беркли, также изучавшая работу CRISPR/Cas.

Поэтому когда в 2011 году две ученых леди случайно встретились в кафе во время научной конференции в Пуэрто-Рико, им определенно нашлось, о чем поговорить за чашкой кофе, отмечает сайт комитета Нобелевской премии, назвавший эту встречу «исторической».

Начав работать вместе, Шарпантье и Дудна задались вопросом: если CRISPR/Cas умеет нацеливаться на определенные участки ДНК, можем ли мы модифицировать его так, чтобы «ножницы» резали там, где мы захотим? В 2012 году они опубликовали работу, доказавшую, что это возможно, а в 2020-м получили Нобелевскую премию по химии.

Подхватив разработку, другие научные коллективы вскоре показали, что вместо вырезанного участка гена можно вставить другой. Упрощенно говоря, метод CRISPR/Cas стал этаким редактором для «молекулы жизни» ДНК, который позволяет править ее, как текст, делая cut/copy/paste.

И вот эта идея, как оказалось, очень зашла магнатам Кремниевой долины. Если мы можем редактировать генетический код, словно обычную программу, почему бы не пофиксить баги и не добавить фичи, чтобы создать «улучшенного» человека 2.0?

Строго говоря, идея создания, как их прозвали в прессе, «дизайнерских» детей появилась еще до изобретения CRISPR/Cas.

В 2000 году родители шестилетней Молли Нэш, больной редким генетическим заболеванием — анемией Фанкони — столкнулись со страшной проблемой. Из-за болезни костный мозг девочки погибал, что грозило ей смертью, а совместимого донора для пересадки найти не удалось.

Тогда они приняли неординарное решение — сделать экстракорпоральное оплодотворение, создать «в пробирке» несколько эмбрионов и отобрать из них тот, который не несет гена анемии Фанкони и при этом будет совместим с тканями Молли, чтобы дать ей стволовые клетки для восстановления костного мозга. Потом эмбрион поместили обратно в матку матери и дали ему вырасти естественным путем. Так на свет появился Адам Нэш, первый «дизайнерский» ребенок. Согласно репортажу телеканала Denver7, спустя 17 лет у семьи Нэш все было в порядке, и младший брат (по крайней мере, на словах) гордился, что «помог спасти» свою сестру. 

Примеряя ситуацию на себя, я сказал бы, что мне было бы как минимум неуютно осознавать, что меня «сделали» не потому, что родители хотели ребенка, а с определенной целью — чтобы создать донора. Этот случай дает понять, какие сложные этические коллизии порождает феномен  «дизайнерских» детей. Кстати, по мотивам этой истории в 2009 году вышел фильм-драма «Мой ангел-хранитель» с Кэмерон Диаз в главной роли.

Открытие CRISPR/Cas выводит проблему на новый уровень — теоретически метод позволяет не просто отобрать эмбрионы с нужными свойствами, а прямо изменить их, удалив нежелательные признаки и добавив желательные, как это уже делает с эмбрионами животных стартап Colossal Biosciences.

Но то животные, а для человеческих эмбрионов в США и большинстве других стран генетические модификации с целью создания «дизайнерского» ребенка запрещены.

Китайский ученый Хэ Цзянькуй в 2018 году объявил, что c помощью CRISPR отредактировал геном трех эмбрионов, чтобы сделать их устойчивыми к ВИЧ, в результате чего две женщины родили троих детей от ВИЧ-инфицированных отцов. За это он в 2019-м получил три года тюрьмы и крупный штраф. Суд постановил, что он и два его сообщника «умышленно нарушили национальные правила биомедицинских исследований и медицинской этики, а также безрассудно применили технологию редактирования генов в репродуктивной медицине человека», пишет Science. Тем не менее, в 2024 году Цзянькуй заявил в интервью японской газете The Mainichi, что возвращается к работе, а все три «дизайнерских» ребенка «совершенно здоровы и не имеют проблем с ростом».

Похоже, идея слишком заманчива, чтобы продолжать ее игнорировать. В конце октября 2025 года ученый Лукас Харрингтон (кстати, ученик Дженнифер Дудны) объявил о создании стартапа Preventive, нацеленного на то, чтобы определить, «можно ли безопасно и ответственно использовать новейшее поколение технологий редактирования генов для коррекции разрушительных генетических заболеваний у будущих детей». Харрингтон — его гендиректор. 

Как выяснила The Wall Street Journal, стартап был тайно создан в мае 2025 года и уже получил как минимум $30 млн инвестиций, в том числе, от Сэма Альтмана и Брайана Армстронга.

Харрингтон категорически опроверг информацию WSJ о том, что его компания уже нашла или работала с парой, согласной «отредактировать» эмбрионы, чтобы избежать развития генетической болезни. А то, что Preventive изучала возможность работать за пределами США, например, в ОАЭ, он объяснил нормативными ограничениями, а не «стремлением избежать надзора».

По данным WSJ, генетическим редактированием человеческих эмбрионов намерены заняться еще как минимум два американских стартапа — Manhattan Genomics и Bootstrap Bio.

Кстати, по информации NPR, основательница Manhattan Genomics Кати Тай по прозвищу «Биотех Барби» некоторое время была замужем за Хэ Цзянькуем, но ее новый проект не имеет к нему отношения. В 2015-2017 годах она была стипендиатом фонда миллиардера Питера Тиля, который выдает до $200 тыс. талантливым молодым людям, чтобы они могли бросить учебу и запустить свой стартап.

Метод CRISPR/Cas уже применяется для лечения наследственных заболеваний. В конце 2023 года американский регулятор FDA одобрил первую такую терапию от Vertex Pharmaceuticals для лечения серповидно-клеточной анемии, опасной болезни крови.

Основной проблемой при ее развитии является мутация, искажающая структуру гемоглобина — белка, содержащегося в эритроцитах, который доставляет кислород к тканям организма. Эта мутация заставляет эритроциты приобретать форму полумесяца или «серпа». Серповидные эритроциты ограничивают ток крови в сосудах и мешают доставке кислорода к тканям организма, что приводит к сильной боли и повреждению органов. Результатом может стать инвалидность или ранняя смерть. 

Для лечения у пациента забирают клетки костного мозга, с помощью CRISPR/Cas модифицируют их ДНК, чтобы они производили нормальный гемоглобин, и вводят обратно в организм, предварительно уничтожив старые клетки с помощью химиотерапии. Процедура сложная и дорогостоящая — свыше $2 млн за пациента.

Харрингтон считает, что редактирование ДНК эмбриона может обойтись всего  в $2-5 тыс. Кроме того, в отличие от изменения клеток тела взрослого человека, генетическое редактирование эмбриона изменит также и его зародышевую линию, из которой потом развиваются половые клетки человека — сперматозоиды или яйцеклетки. Следовательно, внесенные в эмбрион изменения ДНК смогут передаваться по наследству.

Прекрасно? Не совсем. Если в ходе редактирования ДНК что-то пойдет не так, новые мутации, которые могут оказаться хуже, чем те, которые пытались излечить, получит не только «дизайнерский» ребенок, но и его потомки. 

«Ответственные взрослые согласны, что мы не можем сделать это сейчас, потому что это неоправданно небезопасно. Соотношение риска и пользы на данный момент просто ужасное», — цитирует WSJ биоэтика из Стэнфордского университета Хэнка Грили.

Последствия провала технологии могут быть ужасны, но каковы будут последствия ее успеха?

У многих на этот счет тоже есть опасения. Не превратятся ли генетически улучшенные дети в новую расу властителей, которые станут помыкать обычными, не улучшенными людьми? Такой сценарий режиссер Эндрю Никкол исследовал в фильме «Гаттака» 1997 года с Итаном Хоуком и Джудом Лоу в главных ролях. Его часто вспоминают, когда заходит речь о редактировании ДНК и «дизайнерских» детях, отмечает Slate.

И не зря: в апреле этого года Армстронг прямо написал, что клиника ЭКО будущего «будет использовать стек технологий Гаттаки».

Однако если присмотреться к фильму повнимательнее, он говорит о прямо противоположном: ДНК — это не судьба. «Генетически несовершенный» герой Итана Хоука преодолевает все препятствия и достигает своей мечты. 

Человек сложнее, чем совокупность его генов. И это дает надежду, что мы не попадем в зависимость от техномиллиардеров, которые привыкли переписывать код быстрее, чем понимать последствия своих действий.