Как решают судьбу зарубежных активов «Лукойла»?

В октябре 2025 года США ввели блокирующие санкции против «Роснефти» и «Лукойла». Это поставило под вопрос судьбу их зарубежных активов, особенно в случае «Лукойла», традиционно ориентированного на международную экспансию. Какие сценарии и претенденты на зарубежные активы этой компании сейчас обсуждаются? 

Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) 22 октября ввело санкции против двух крупнейших по объемам добычи в России компаний — «Роснефти» и «Лукойла», а также против 34 их дочерних структур. Они обеспечивают около половины экспорта российской нефти и конденсата, в 2024 году «Роснефть» добывала около 5,2 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки, а «Лукойл» — 2,2 баррелей. 

Компании и их дочки попали в SDN List. Это означает полный запрет для американских граждан и бизнеса на экономические отношения с фигурантами списка и блокировку активов последних на территории США. Для бизнеса из других стран сотрудничество с компаниями под санкциями грозит вторичными санкциями. 

Сейчас любая сделка с подсанкционными компаниями потребует специального разрешения Минфина США — генеральной лицензии. Кроме того, ведомство разрешило «Лукойлу» до 13 декабря 2025 года продать свои зарубежные активы, а затем продлило разрешение до 17 января 2026 года. До этого времени российская компания должна решить их судьбу.

Целью санкций в первую очередь было сокращение российского углеводородного экспорта в Индию и Китай, увеличение дисконта на российскую нефть и снижение доходов бюджета страны, считает директор по исследованиям и развитию Института энергетики и финансов Алексей Белогорьев. 

Первые плоды ограничений в России уже ощутили. Угроза вторичных санкций заставила компании Индии и Китая снизить импорт российской нефти. В ноябре российский экспорт сократился на 420 тыс. баррелей до 6,86 млн баррелей в сутки, стоимость экспортной марки нефти Urals упала на $8,2 до $43,52 за баррель, а нефтегазовые доходы рухнули до минимального с начала 2022 года уровня, по оценке Международного энергетического агентства. Минфин России по итогам января-ноября отчитался о снижении нефтегазовых доходов бюджета на 22,4% в годовом выражении, в основном из-за падения средней цены на нефть.

У «Роснефти» ситуация в некоторой степени проще. Ее основной бизнес в России, а ключевые зарубежные проекты уже находятся под санкциями. Так, власти Германии, где у «Роснефти» есть доли в трех НПЗ, с 2022 года ввели в них внешнее управление. НПЗ Nayara Energie в Индии с лета 2025 года находится под санкциями ЕС, а с октября — еще и Великобритании. Власти Индии поддержали Nayara Energie, облегчив НПЗ доступ к контейнерным железнодорожным перевозкам и временно предоставив Nayara Energie несколько судов теневого флота, пишет Reuters. Сейчас компания сотрудничает с Резервным банком Индии и местными банками, которые помогают НПЗ рассчитываться с контрагентами в рупиях, говорит источник Bloomberg. 

Под вопросом лишь сохранение «Роснефтью» доли в проектах на шельфе Мозамбика, где у российской компании всего 20%, а основным акционером является американская Exxon Mobil c долей в 40%, и в проекте в Египте, где владельцем доли в 50% является итальянская Eni, а у «Роснефти» 30%. 

«Лукойл» же с 1990-х годов стремился стать международной компанией — как через добычу в странах Азии, так и через переработку и сбыт в Европе, говорит управляющий директор Arbat Capital Алексей Голубович. 

По оценке Сбербанка CIB, вклад международных активов «Лукойла» в ее EBITDA составляет 20%. Их справедливую стоимость аналитики Сбербанка и «Финама» оценивают в $12 млрд, «БКС Мир инвестиций» — в $10 млрд.

Сейчас компания владеет долями в месторождениях в Ираке, Казахстане, Азербайджане, Узбекистане, Мексике, ОАЭ, Египте, Гане, Камеруне и Конго. Кроме того, у нее есть НПЗ в Болгарии, Румынии, Нидерландах и сеть АЗС в ЕС и США, а также производство масел и нефтехранилища в нескольких странах. 

«Лукойл» после 2022 года не стремился избавляться от зарубежного портфеля, российская компания продала только один актив в 2023 году — крупнейший в Италии НПЗ ISAB на Сицилии, после того, как санкции ЕС отрезали его от поставок российской нефти, напоминает Голубович.

«Возможно, компания надеялась на изменение геополитической ситуации или просто не нашла покупателя, который одновременно мог бы принять риски, связанные с Россией, и не требовать за это существенного дисконта»,  — рассуждает он. 

Сейчас проекты «Лукойла» во многих странах уже ощутили влияние санкций. Например, в Азербайджане компания столкнулась с риском не исполнить обязательство cash call (покрытие расходов акционерами, предусмотренное договором) на газоконденсатном месторождении «Шах-Дениз» (в нем у «Лукойла» 19,99%) из-за запрета на проведение расчетов в долларах, писали азербайджанские СМИ. На «Западной Курне-2» «Лукойлу» пришлось объявить форс-мажор, так как Ирак из-за санкций прекратил ему платежи и наличными, и нефтью.

Как показывает опыт «Газпром нефти» (под санкциями США с января 2025 года) в Ираке, санкционный статус не делает продолжение работы невозможным, но заметно осложняет взаимодействие с подрядчиками и поставщиками, объясняет старший научный сотрудник Carnegie Politika Сергей Вакуленко. 

Дело в концепции «длинных рук американского закона» — он касается любой активности, в которой используется хоть что-то американское. Например, доллар как средства платежа — за саму нефть, за фрахт или даже за поставку еды на везущий эту нефть танкер, пишет Вакуленко. Суду в США этого достаточно, чтобы ввести обеспечительные меры и требовать сотрудничества от иностранных государств, которые предпочитают не ссориться со Штатами. 

В таких условиях некоторые страны начали прямые переговоры с Вашингтоном о судьбе проектов «Лукойла» на своей территории. Казахстан договорился с Минфином США о получении генеральной лицензии на эксплуатацию месторождений «Тенгизшевройл», где доля «Лукойла» всего 5%, и «Карачаганак» (13,5%), а также на нефтесервисные и иные услуги на этих проектах. Аналогичное разрешение получено и на Каспийский трубопроводный консорциум (у «Лукойла» 12,5%), через который казахстанская нефть поступает на мировые рынки. Вопрос о выкупе или перераспределении долей в проектах «Лукойла» с «КазМунайГазом» сейчас прорабатывается с международными консультантами, говорил в конце октября вице-министр энергетики Казахстана Санжар Жаркешов. В начале декабря компания все еще проводила комплексную оценку проектов.

А Узбекистан совместно с США еще ищет варианты для газовых месторождений, и просил Вашингтон об отсрочке.

Другие страны срочно меняют национальное законодательство, чтобы избежать топливного кризиса и не нарушить санкционный режим США. Например, в Болгарии приняли закон, позволяющий вводить внешнее управление на объектах критической инфраструктуры, для этого парламенту пришлось преодолеть наложенное на него президентское вето. Теперь крупнейшим в стране НПЗ «Лукойл — Нефтохим Бургас» управляет Национальное агентство по доходам. Аналогичную законодательную базу готовят и в Румынии.

А Молдова, например, объявила об «экстренном решении»: аэропорт Кишинева получил от Lukoil-Moldova в бесплатное пользование топливный терминал и договорился о поставках топлива из Румынии. Ранее министр энергетики Молдовы Дорин Жунгиету говорил о планах покупки активов «дочки» «Лукойла» — сети АЗС и трех хранилищ нефтепродуктов. Однако 15 декабря премьер-министр страны Дорин Мунтяну заявил о решении изъять у «Лукойла» топливный терминал в аэропорту в госсобственность, а также о готовящемся расследовании перевода прав собственности на терминал в пользу «Лукойла».

Министерство нефти Ирака передало два иракских проекта «Лукойла» госпредприятиям Basra Oil и Missan Oil во внешнее управление. После чего Ирак обратился уже к американским компаниям с предложением стать новыми собственниками «Западной Курны-2» вместо «Лукойла». Нового владельца крупнейшего в мире месторождения выберут на конкурсе. По данным источников Bloomberg, власти США поддержали эту идею.

«Лукойл» не ответил на запрос Oninvest.

За полтора месяца так и не удалось заключить ни одной сделки с зарубежными активами «Лукойла». Процесс поиска оптимальных вариантов и их согласования с Минфином США может растянуться на весь 2026 год, считает Белогорьев. 

Первым претендентом на зарубежные активы «Лукойла» стал швейцарский нефтетрейдер Gunvor, чьим совладельцем до 2014 года был российский миллиардер и друг президента РФ Владимира Путина Геннадий Тимченко. Gunvor хотел купить зарубежный портфель «Лукойла» единым лотом, условия будущей сделки не разглашались. Но Минфин США не согласовал сделку, назвав Gunvor «кремлевской марионеткой, которая никогда не получит лицензию» OFAC. После этого гендиректор Gunvor Торбьерн Торнквист заявил об уходе из компании и продаже своей доли (85%) в ней. 

Швейцарский трейдер вряд ли вновь попытает счастье в Минфине США. Во-первых, у американских властей сохраняются опасения, что «Лукойл» и Gunvor теоретически могли предусмотреть опцион на обратный выкуп, предполагает Алексей Голубович. 

Во-вторых, на покупку активов «Лукойла» по частям появилось много претендентов, и среди них есть американские компании, напоминает аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман. По данным источников Reuters, Exxon Mobil является основным претендентом на «Западную Курну-2», а Chevron рассматривает увеличение долей в совместных проектах с «Лукойлом» в Казахстане и в Нигерии. Еще один потенциальный покупатель на портфель «Лукойла» — американский фонд Carlyle. 

Также СМИ называли еще одного претендента из Саудовской Аравии — Midad Energy — и двух из ОАЭ: госкомпанию Abu Dhabi National Oil Co и холдинг IHC. Возможность покупки болгарского и румынского НПЗ оценивают консорциум азербайджанской Socar и турецкой Cengiz Holding и венгерский MOL. Кроме того, об интересе к активам «Лукойла» заявил австрийский бизнесмен и бывший владелец Pornhub Бернд Бергмайр. Наконец, самый экзотический вариант озвучил американский инвестбанк Xtellus, который предложил Минфину США провести безналичный обмен бумаг «Лукойла», принадлежащих американским инвесторам, на зарубежные активы компании. Минфин США отклонил эту идею. 

По мнению Алексея Белогорьева, сейчас есть лишь два реалистичных сценария. 

Первый — распродажа «Лукойла» по частям, где самые «лакомые куски» в Ираке и, возможно, в африканских проектах, достанутся американцам, а остальное (АЗС, нефтепереработка, трейдинг, миноритарные доли) будет распределено между другими желающими. Второй — продажа активов единым пакетом, где покупателем выступит крупный фонд, типа Carlyle. Он сможет купить пакет с дисконтом и перепродать по частям уже по рыночной стоимости. Этот сценарий менее вероятен, так как он невыгоден Exxon Mobil и Chevron, считает Белогорьев.

По оценке Сбербанка CIB, с учетом срочности сделок и санкций, дисконт для зарубежных активов «Лукойла» может составить 60-80% от справедливой цены, по оценке «Финама» — 20-30%. 

Главная интрига сейчас в том, получит ли «Лукойл» деньги за свои зарубежные активы в принципе, напоминает аналитик «БКС Мир инвестиций» Кирилл Бахтин. OFAC указывает, что они должны поступить на заблокированный счет, где будут храниться до снятия санкций с «Лукойла». Так у компании не останется мотивов для переговоров с покупателями, заключает Бахтин. 

Вряд ли «Лукойл» напрямую сможет договориться с OFAC об изменении позиции: этого можно добиться только путем переговоров правительства России с Белым домом, полагает Алексей Голубович. Пока публичной информации о таких переговорах нет.

Oninvest направил запросы крупным партнерам «Лукойла»: Royal Dutch Shell отказался от комментариев, Total, Chevron, Exxon Mobil, BP, Eni, а также национальные партнеры «Лукойла» в Египте, Гане, Камеруне, Конго и Нигерии не ответили на запрос. 

Еще одним возможным вариантом все собеседники Oninvest назвали введение внешнего управления. По этому пути уже идут власти Германии, Болгарии, Румынии. Для «Лукойла» это не идеальный, но более мягкий вариант по сравнению с прямой национализацией или «пожарной» продажей, считает старший партнер адвокатского бюро Nordic Star Андрей Гусев. 

Плюсы сценария внешнего управления в будущей обратимости решения, говорит руководитель международной практики юридической компании K&P Group Ирина Чеботарева. Минусы — в том, что это лишь промежуточный вариант до нахождения оптимального решения, напоминает старший юрист коллегии адвокатов Delcredere Артем Касумян. 

Национализация будет трактоваться властями стран как защита безопасности, но экспроприация без реальной компенсации является неприемлемой с точки зрения национального и международного права, рассуждает Касумян. 

Кроме того, в странах Ближнего Востока и Центральной Азии национализация практически невозможна — у этих стран исторически тесные экономические связи с РФ, и власти здесь будут искать компромиссные решения, уверен Кирилл Бахтин. 

Вероятность полной национализации активов «Лукойла» в Европе и США также остается под вопросом, так как потребует серьезных юридических оснований и выплаты справедливой компенсации, либо внесения изменений в законодательство, говорит Чеботарева.

В случае национализации у «Лукойла» есть шансы обжаловать решение в международных судах. Во всяком случае такие кейсы уже есть. В 2021 году арбитраж при Постоянной палате третейского суда в Гааге вынес решение в пользу иранских банков Melli и Saderat, попавших в SDN List, и присудил им компенсацию за изъятые в Бахрейне активы, напоминает Касумян. А американская компания ConocoPhillips добилась в суде компенсации в $8,7 млрд от PDVSA за национализацию своих активов в Венесуэле.