Китай превращается в электрогосударство. Это несет риски для всех

Китай стремительно перестраивает экономику: он перестает быть местом дешевого производства и превращается в электрогосударство. Но ему еще предстоит решить много задач, чтобы сделать эту систему эффективной, а торговым партнерам Китая нужно определиться, как теперь выстраивать с ним отношения. Об этом в материале для Project Syndicate пишет директор по инвестициям и главный экономист компании Allianz Людовик Субран.

В Китае происходит очередная большая трансформация. Мировая «фабрика» стремительно превращается в первое в мире электрогосударство, чья экономика больше опирается на чистую энергетику, искусственный интеллект, передовую промышленность и контроль над ключевыми стратегическими материалами. Эта новая модель полна перспектив, хотя и сталкивается с серьезными вызовами. 

Китай утвердился в качестве бесспорного лидера в промышленном секторе экологически чистых технологий (cleantech). Сейчас он контролирует примерно 60% всех мощностей по производству оборудования для солнечной и ветроэнергетики и аккумуляторов, а также выпускает более 80% всех солнечных модулей в мире. Масштабы этой деятельности способствовали резкому снижению затрат: например, цены на солнечные модули за последние 10 лет упали примерно на 80%.

Укрепляя это доминирование, Китай также получил полный контроль над редкоземельными металлами, жизненно важными для производства широкого спектра высокотехнологичных продуктов, таких как электромобили, ветряные турбины и ИИ-датчики. Сегодня Китай контролирует более 40-50% мировых запасов редкоземельных металлов и почти 70% объемов их производства и переработки.

Огромные инвестиции Китая в повышение инновационного потенциала, особенно в сфере ИИ, уже приносят отдачу. Сегодня Китай может похвастаться тем, что у него работает более половины мировых ИИ-специалистов и он владеет примерно 70% мировых ИИ-патентов. Страна уже входит в десятку лидеров в глобальных рейтингах инноваций, в том числе составляемого Всемирной организацией интеллектуальной собственности (ВОИС).

Все это является впечатляющим примером долгосрочного, стратегического позиционирования. Каждый из элементов разворачивающегося глобального экономического перехода, начиная с поставок ключевых ресурсов для производства высокотехнологичных товаров и заканчивая разработкой и финансированием новых промышленных и энергетических систем, сильно зависит от Китая. Вы можете быть Америкой, стремящейся получить доступ к редкоземельным металлам, или развивающейся страной, которой нужна инфраструктура для чистой энергетики — все равно вы обращаетесь к Китаю.

Или, по крайней мере, таков план. Как бы мощно ни выглядел Китай в качестве ведущего экспортера критических минералов и технологий, такое позиционирование закрепляет зависимость от внешнего спроса, от которой страна пытается избавиться. Усиливающийся протекционизм и тревоги по поводу национальной безопасности меняют мировые производственные цепочки, что часто подразумевает отказ от китайских поставщиков. Все это может привести к серьезной уязвимости.

Риски усугубляются надвигающимся демографическим кризисом в Китае. Население трудоспособного возраста сокращается, коэффициент демографической нагрузки (соотношение пожилых людей и трудоспособного населения) растет, а коэффициент рождаемости упал значительно ниже уровня воспроизводства населения. Из-за сокращения числа работников темпы роста доходов и потребления могут замедлиться, что сорвет усилия властей по переходу к модели экономического роста за счет потребления.

Недавние события рынка недвижимости не способствуют улучшению ситуации. За последние десятилетия цены на этом рынке в Китае резко повысились благодаря быстрой урбанизации, зависимости местных органов власти от продаж земли и ожиданию сильного роста экономики. И поэтому жилье стало главным инструментом увеличения богатства китайских домохозяйств.

Но сочетание слабого спроса с избытком предложения и высокой закредитованностью привело к обвалу цен на недвижимость в Китае, сократив благосостояние домохозяйств и потребительскую уверенность. Начиная с 2021 года, это падение цен могло привести к упущенным расходам домохозяйств на сумму более 3 трлн юаней ($424 млрд). Добавьте замедление роста производительности и высокий уровень безработицы среди молодежи (примерно 17,5% в возрастной категории 16-24 лет), и получится, что среднему классу Китая трудно стать потребительской базой и мотором инноваций, в которых нуждается страна.

Таким образом, Китай достиг переломного момента. Он создал машину инновационной, низкоуглеродной промышленной экономики, которая способна возглавить глобальный переход к нулевым выбросам и начавшуюся ИИ-революцию. Но чтобы это электрогосударство стало устойчивым, Китаю нужно добиться прогресса в трех критически важных направлениях.

Во-первых, производительность должна повышаться не за счет увеличения числа роботов или заводов, а за счет непрерывных инноваций, повышения квалификации, эффективного управления, модернизации сектора услуг. И здесь важна интенсивность научных исследований и разработок: увеличив расходы на НИОКР на 10% (в виде доли ВВП), можно повысить производительность в промышленности на 7%.

Во-вторых, Китай обязан находить способы ускорить ребалансировку экономики в сторону внутреннего спроса. Для этого нужно повышать доходы и благосостояние домохозяйств, укреплять потребительскую уверенность и создавать новые рабочие места — например, развивая сферу услуг, включая уход за пожилыми и здравоохранение, а также перераспределяя рабочую силу из промышленности и недвижимости в ориентированные на потребление сектора.

Наконец, Китай обязан мудро управлять своей внешней зависимостью. Хотя нужно укреплять самодостаточность, необходимы также стратегические партнерства, предсказуемые торговые отношения, прозрачные правила сотрудничества.

Что бы ни произошло в дальнейшем, последствия для остального мира будут очень серьезны. Позитивно то, что преобразования в Китае снижают стоимость возобновляемой энергетики, расширяют предложение продукции cleantech и способствуют новым инфраструктурным инвестициям в Азии и Африке. Китай уже играет крайне важную роль, помогая развивающимся странам минимизировать использование систем на ископаемом топливе.

Но эта стратегия «электрогосударства» наделяет Китай сильными рычагами влияния на другие страны, которые он может использовать в качестве оружия (что показало недавнее ограничение экспорта редкоземельных металлов). Успехи Пекина в технологиях и промышленности всегда будет рассматриваться сквозь призму геополитики. Эта страна ужесточает контроль над сырьем и высокотехнологичным производством. А потому другие страны должны решить, следует ли им активней развивать сотрудничество с Китаем, диверсифицировать производственные цепочки, исключая из них Китай, или же рисковать попаданием в полную изоляцию.

Для Гонконга и стран Азиатско-Тихоокеанского региона сигнал очевиден: эпоха поиска дешевого производства завершается, а новые горизонты экономического роста и процветания связаны с ИИ, зеленой инфраструктурой и цифровым оборудованием. Китай позиционирует себя как поставщик, разработчик и центр производства в этой новой экономике, поэтому странам Азии (и не только им) придется адаптироваться: взаимодействовать с Китаем, страховать узкие места и перестраивать свои промышленные модели.

Copyright: Project Syndicate, 2025.

www.project-syndicate.org