Крипторынок потерял почти $500 млрд. Рубини предупреждает о новом риске

Менее чем за неделю криптовалютный рынок потерял $467,6 млрд — сильнее всего упал биткоин, сообщил Bloomberg. Ожидания, что биткоин станет «цифровым золотом» после обещанного президентом США Дональдом Трампом смягчения регулирования, не оправдались. Но дальнейшая либерализация рынка таит в себе новую угрозу. Об этом пишет в материале для Project Syndicate почетный профессор Школы бизнеса Стерна Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини. 

Год назад самый прокриптовалютный президент в истории США только что вернулся к власти после того, как подыграл доверчивым розничным криптоинвесторам и получил огромную финансовую поддержку от полукоррумпированных инсайдеров криптовалютного рынка. «Второе пришествие» Дональда Трампа должно было стать новым рассветом для криптовалюты, что побудило различных заинтересованных евангелистов предсказать, что биткоин станет «цифровым золотом» и к концу 2025 года достигнет цены не менее $200 тыс.

​​Как и было обещано, Трамп фактически отменил большую часть регулирования крипторынка. Он также подписал закон GENIUS, пролоббировал закон CLARITY, лично извлекал выгоду из сомнительных внутренних и зарубежных криптосделок. Еще он рекламировал собственный бесполезный мемкоин, помиловал криптомошенников, которые, как утверждалось, помогали террористическим организациям, и устраивал частные ужины для криптоинсайдеров в Белом доме.

Кроме того, ожидалось, что криптовалюты выиграют от различных макроэкономических и геополитических рисков — таких как рост долга и бюджетных дефицитов США и других развитых экономик, обесценивание доллара и других фиатных валют, новые торговые войны, а также рост напряженности между США и Ираном, Китаем и многими другими странами. Действительно, усиление рисков помогает объяснить, почему золото подорожало более чем на 60% в 2025 году.

Однако «цифровое золото» в 2025 году подешевело на 6%. На момент написания этих строк биткоин снизился на 35% от октябрьского пика (утром 4 февраля биткоин стоил чуть более $76 тыс., что почти на 40% меньше пика 6 октября — прим. ред.) и торгуется ниже уровня, на котором он находился на момент избрания Трампа, а мемкоины $TRUMP и $MELANIA потеряли 95% стоимости. Каждый раз, когда за последний год золото резко росло в ответ на торговые или геополитические потрясения, биткоин столь же резко падал. Вместо защитного актива он оказался инструментом для наращивания риска, демонстрируя сильную корреляцию с другими рискованными активами, такими как спекулятивные акции. 

Называть биткоин или любой другой криптоинструмент «валютой» всегда было бессмысленно. Это не расчетная единица, не масштабируемое средство платежа, не стабильное средство сбережения. Даже несмотря на то, что Сальвадор признал биткоин законным платежным средством, на него приходится менее 5% транзакций при оплате товаров и услуг. Криптовалюта — это даже не актив, поскольку у нее нет ни денежного потока, ни функции, ни промышленного или реального применения (в отличие от золота и серебра).

Спустя 17 лет после запуска биткоина единственным и по-настоящему «убийственным приложением» в криптомире остается стейблкоин — цифровая версия старых добрых фиатных денег, которые финансовая и банковская система «оцифровала» много лет назад. Вопрос о том, должны ли цифровые деньги и финансовые сервисы работать на блокчейне или на традиционной банковской системе двойной записи, остается открытым. Однако 95% «блокчейн-денег» и цифровых сервисов являются блокчейном лишь по названию: они частные, а не публичные, централизованные, а не децентрализованные, основанные на системе разрешений, а не свободного допуска. Они подтверждаются небольшой группой доверенных валидаторов (как в традиционных цифровых финансах и банковском деле), а не децентрализованными участниками в юрисдикциях без верховенства права.

По-настоящему децентрализованные финансы никогда не смогут масштабироваться. Ни одно серьезное государство — включая администрацию Трампа — не допустит полной анонимности денежных и финансовых транзакций, поскольку это стало бы подарком для преступников, террористов, государств-изгоев, негосударственных акторов, торговцев людьми, разного рода мошенников и тех, кто уклоняется от уплаты налогов.

Кроме того, поскольку цифровые кошельки и регулируемые биржи обязаны соблюдать стандартные правила противодействия отмыванию денег и идентификации клиентов (AML/KYC), не очевидно, что транзакционные издержки в частных «блокчейнах» ниже — особенно сейчас, когда традиционные финансовые реестры усовершенствовались за счет расчетов в реальном времени и более быстрых клиринговых инструментов. Будущее денег и платежей — это постепенная эволюция, а не революция, которую обещали криптомошенники. Очередное падение биткоина и других криптовалют лишь подчеркивает крайне высокую волатильность этого псевдокласса активов.

Что касается закона GENIUS, который подготовил почву для еще одного разрушительного эксперимента в сфере свободного банковского дела — подобного тому, который в XIX веке закончился плачевно, — он вполне может войти в историю как «Закон безрассудного идиота». Согласно закону, стейблкоины не регулируются как узкоспециализированные банки (то есть депозиты и платежи не отделены от более рискованных кредитных и инвестиционных операций), и у них нет доступа к функциям кредитора последней инстанции или страхованию вкладов, которые предоставляют центральные банки.

Следовательно, достаточно, чтобы несколько недобросовестных участников в псевдо-либертарианских штатах США неправильно вложили свои средства или разместили депозиты в учреждениях, таких как Silicon Valley Bank, чтобы вызвать панику и банкротство банков. Как и в XIX веке, нынешний подход США, благодаря корысти и невежеству Трампа, а также коррупционному лоббированию интересов криптоиндустрии, является рецептом финансовой и экономической нестабильности. 

Недавняя борьба между традиционными банками и криптоиндустрией вокруг закона CLARITY (касается регулирования стейблкоинов, которое криптоиндустрия хочет ослабить — прим. ред) — еще один пример того, что Трамп не понимает основ денежного обращения и финансов. Дело не в том, что банки хотят сохранить почти монопольное положение в проведении платежей. В системе частичного резервирования банки участвуют и в платежах, и в создании кредита путем превращения краткосрочных депозитов в долгосрочные займы. Это означает, что они предоставляют очень ценное полуобщественное благо.

Очевидно, что краткосрочные депозиты не приносят проценты, поскольку почти приравнены к наличным деньгам. Тем не менее криптоиндустрия настаивает на возможности начислять проценты по стейблкоинам — напрямую или через биржи — что подорвало бы основы банковской системы, на которую мы все полагаемся. Следовательно, мы должны либо радикально изменить финансовую систему, разделив платежи и создание кредита (через узкоспециализированные банки для платежей и новые кредитные фонды для кредитования), либо запретить стейблкоинам выплачивать проценты и отнимать функции у банков.

Это вопрос политической и финансовой стабильности, и немногие вопросы являются столь же серьезными и деликатными. Джейми Даймон, глава JPMorgan Chase, справедливо бьет тревогу из-за изменений, которых требует криптоиндустрия, тогда как Брайан Армстронг из Coinbase не может быть более неправ, легкомысленно игнорируя такие опасения. Если у Трампа есть советники, не купленные криптодолларами, можно надеяться, что они смогут объяснить ему, как работает банковская система, прежде чем он позволит своим личным интересам разрушить ее основы. Министр финансов Скотт Бессент, вы слышите?

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org