Война, ИИ и десятикратное удешевление жизни: приготовьтесь жить в новом мире

Рынки вынуждены бороться как с непосредственной угрозой роста инфляции из-за геополитической напряженности и конфликтов, так и с долгосрочным риском дефляции, вызванной искусственным интеллектом. Мы переживаем редкий момент, когда две мощные силы тянут цены в противоположных направлениях, пишет в своей колонке для Project Syndicate экономист Дамбиса Мойо.

 В начале этого года многие аналитики ожидали, что цены на нефть будут колебаться около $50 за баррель из-за, как казалось, относительно больших запасов и стабильного мирового спроса. Однако сейчас фьючерсы на нефть марки Brent превысили отметку в $100 [этот уровень цен наблюдался до перемирия США и Ирана — Прим. Oninvest], а некоторые прогнозируют рост цен до $150.

Война США и Израиля с Ираном нарушила транзит через Ормузский пролив, на который обычно приходится около 20% от 100 млн баррелей ежедневного мирового спроса. Это делает данный случай крупнейшим шоком в сфере поставок нефти в истории мирового нефтяного рынка. Для сравнения: арабское нефтяное эмбарго 1973 года, война в Персидском заливе 1990 года и российское вторжение в Украину в 2022 году сократили мировые поставки на 7%, 6,5% и 3% соответственно.

С начала войны цены на нефть и природный газ выросли более чем на 30%, этот шок распространился на весь сырьевой комплекс, затронув все:  от удобрений до гелия  — критически важного сырья для производства полупроводников и, следовательно, для революции в области искусственного интеллекта (через Ормузский пролив проходило 30% удобрений, 50% полиэтилена, используемого в производстве пластмасс и около 33% гелия). Мировые расходы на морские перевозки и страхование также резко выросли, что делает войну с Ираном самой большой угрозой для морской торговли и цепочек поставок со времен COVID-19. А поскольку физическая инфраструктура разрушается, последствия могут оказаться более долгосрочными. По оценкам Катара, восстановление некоторых объектов по сжижению природного газа может занять до пяти лет. Долгосрочные последствия таких потерь уже отражаются в пересмотре прогнозов по инфляции и процентным ставкам. ОЭСР сейчас прогнозирует инфляцию в США на уровне 4,2% — что более чем на 200 базисных пунктов выше целевого показателя ФРС в 2%.

Более высокая инфляция имеет очевидные негативные последствия для предприятий, чья рентабельность сократится, и для потребителей, чья реальная (с поправкой на инфляцию) заработная плата снизится.

Между тем рынок перешел от учета одного-двух снижений ставок ФРС в этом году к ожиданию возможного повышения. Конечно, ФРС может расценить нынешний шок цен на энергоносители как «временный» и воздержаться от ужесточения своей политики; но она также признает, что более широкие сбои в поставках сырьевых товаров могут затянуться.

В любом случае повышение ставок повлияет на решения компаний по распределению капитала, выпуск долговых обязательств и структуру портфелей. У США соотношение долга к ВВП уже превышает 100%, и поскольку срок погашения государственных облигаций относительно короткий, страна более уязвима к финансовому кризису, вызванному ростом процентных ставок.

Кроме того, ставки по 30-летним ипотечным кредитам в США выросли до более чем 6%, что означает, что рынок жилья может серьезно пострадать в случае сценария с более высокой инфляцией. Доходность облигаций выросла, а цены на акции упали, хотя пока неизвестно, как далеко зайдут эти ценовые корректировки (многое зависит от продолжительности конфликта и степени повреждения инфраструктуры).

В конечном итоге краткосрочный рост цен и сопутствующее повышение ставок будут способствовать дальнейшему сокращению спроса (снижению расходов), что, возможно, приведет к рецессии. Разумеется, степень негативных последствий будет зависеть от того, как правительства отреагируют на сырьевой шок, и насколько политики готовы принять падение совокупного спроса и сопутствующий ему макроэкономический спад.

Это подводит нас к потенциально дефляционным средне- и долгосрочным перспективам.

По мере развития ИИ и связанных с ним технологий они могут привести к снижению цен на рабочую силу, сырьевые товары и, возможно, даже на общественные блага, такие как образование и здравоохранение. Фактически, цены на товары — от мебели и телевизоров до программного обеспечения и телекоммуникационных услуг — уже стремительно снижались задолго до появления крупных языковых моделей (как показал в 2018 году Марк Дж. Перри из Американского института предпринимательства). Теперь ИИ обещает ускорить эту тенденцию.

В частности, ИИ и робототехника на базе ИИ могут существенно снизить потребность в человеческой рабочей силе. Недавний отчет Goldman Sachs предполагает, что, хотя грядущая эра ИИ может создать новые виды рабочих мест, около 300 миллионов полных рабочих мест окажутся под угрозой. Венчурный капиталист и инвестор OpenAI Винод Хосла утверждает, что к 2030 году ИИ сможет выполнять 80% рабочих задач, фактически автоматизировав значительную часть американского рынка труда, объем которого составляет $15 триллионов.

Даже если эффект будет далеко не таким значительным, вторичные последствия, вызванные ИИ, будут по сути дефляционными. Более высокая производительность, обусловленная технологиями, и большее количество роботов, заменяющих рабочую силу, будут означать меньший располагаемый доход и спрос, а также, возможно, меньшую терпимость к огромным корпоративным маржам, поскольку правительства столкнутся с растущими расходами на социальное обеспечение.

Тем не менее, если ИИ сможет взять на себя большую долю производства и услуг в сельском хозяйстве, производстве, здравоохранении и образовании, стоимость жизни значительно снизится. Именно поэтому Хосла предлагает нам представить себе существенное увеличение покупательной способности, при котором доход в $10 000–$30 000 в 2040 году обеспечит тот же уровень жизни, что и $100 000 сегодня.

Однако в такой дефляционной среде долговая нагрузка на частный и государственный секторы резко возрастет. Это указывает на более серьезную проблему: за исключением потрясений в цепочках поставок в эпоху COVID, у большинства инвесторов и руководителей бизнеса просто не было причин серьезно задумываться об инфляции или дефляции. Если мы действительно вступаем в эпоху с принципиально иными условиями, мы, возможно, не готовы к этому.

Столкнувшись с такими чрезвычайно быстрыми и широкомасштабными изменениями, бизнес-лидеры, генеральные директора и инвесторы должны лучше понимать не только краткосрочную и долгосрочную динамику цен, но и то, как они могут взаимодействовать.

Мы должны начать бороться с комбинированным риском значительно более высокой инфляции в ближайшей перспективе, за которой последует устойчивая дефляция в ближайшие годы.

@Project Syndicate, 2026.