Зависшие сделки, встречи «на стопе», потеря выручки: бизнес в Дубае во время войны

Последние 10 лет ОАЭ были бесспорным финансовым центром Ближнего Востока и местом развития проектов выходцев из России и стран СНГ. Госполитика Дубая по привлечению инвесторов стала примером для подражания — другие страны Залива активно копировали финтех- и крипторегулирование крошечного, но безумно успешного соседа. 

Но с началом войны на Ближнем Востоке все изменилось. Как конфликт меняет жизнь бизнеса в ОАЭ, написал венчурный инвестор Павел Мясников, пообщавшись с русскоязычными фаундерами и менеджерами лично. 

На Ближнем Востоке есть множество бизнесов с корнями из России, Украины и стран СНГ. По данным на конец 2025 года в ОАЭ было зарегистрировано более 13,5 тыс. только российских компаний, за прошлый год лицензии получили более 2 тыс. новых бизнесов.

Дубай справедливо стал главной точкой притяжения для фаундеров в этой стране. DIFC — международный финансовый центр с отдельной юрисдикцией и правом — предоставляет выгодные условия по регистрации бизнеса: быстрое открытие юрлица, льготный налоговый режим, английское право и возможность открыть счет для международных платежей. Эти преимущества сделали регион одной из ключевых точек для релокации бизнеса. Особенно после 2022 года. 

Помимо известного Telegram, в регионе зарегистрированы и ведут бизнес многие другие компании. В том числе, единороги с корнями из СНГ — Tabby и Xpanceo. Финтех-компания Tabby, развивающая продукт Buy Now, Pay Later, была основана в 2019 году Даниилом Баркаловым и Хосамом Арабом. В последнем раунде привлечения инвестиций в октябре 2025 году ее оценка составила $4,5 млрд. Xpanceo — разработчик умных контактных линз. Компания, основанная в 2019 году украинцем Валентином Волковым и россиянином Романом Аксельродом, стала единорогом в июле 2025 года, получив оценку в $1,35 млрд. 

Также в регионе представлены другие крупные бренды с корнями из СНГ, например, Dodo Pizza, а также множество семейных офисов, инвестиционных фондов, финтех- и криптостартапов.

С начала войны на Ближнем Востоке ОАЭ оказались под ударом — Иран обстреливает территорию этой страны. Дроны и ракеты атаковали аэропорт, жилые кварталы и морской порт Дубая. 13 марта обломками было повреждено здание в финансовом центре города после атаки дрона. 

Goldman Sachs, Citigroup и Standard Chartered ограничили работу офисов в Дубае. Одну из крупнейших в мире криптовалютных конференций Token2049, которая должна была пройти в апреле, перенесли на 2027 год. Разработчики TON отменили свою конференцию Gateway в Дубае в этом году.

Сейчас, на фоне военной эскалации, главный вопрос — что происходит с бизнесом компаний в ОАЭ? У этого вопроса нет единого ответа: кто-то держит в Дубае только юридическое лицо, и а кто-то — построил там лабораторию, офис и привлек команду.

Первое, что стоит знать об организации бизнеса в ОАЭ — для большинства технологических стартапов Эмираты и до войны оставались местом регистрации юридического лица, а не физического присутствия. Единственным поводом приехать лично оставались крупные конференции.

Поэтому крупные финтех-компании сейчас в основном не испытывают проблем на уровне бизнес-модели. 

Однако у многих бизнес завязан на физической инфраструктуре. И здесь уже — на уровне обеспечения операций — безусловно проблемы возникают. В частности, из-за ударов по трем центрам обработки данных Amazon на Ближнем Востоке работа крупного кредитного финтеха Comfi, основателями выходцами из Узбекистана, остановилась больше, чем на неделю.

Компании с физическим присутствием в ОАЭ подвержены большим рискам.

К примеру, основатели Xpanceo построили физическую исследовательскую инфраструктуру в ОАЭ, и после 2022 года перенесли головной офис в Дубай. В то время Дубай казался местом, где можно строить бизнес без оглядки на геополитику. И поначалу так и было. Но сегодня их лаборатория по разработке умных контактных линз находится в городе, по которому наносятся удары ракетами и беспилотниками. Пока, как написал Роман Аксельрод, «во время ракетных атак по стране наибольшую трудность составило убедить коллег покинуть лабораторию и перейти на работу из дома».

Бóльшие трудности испытывают компании, работающие в потребительском и логистическом сегментах. Например, Dodo Pizza в Дубае потеряла уже 15% выручки на туристическом трафике в dine-in ресторанах и потери продолжают расти, рассказал Иван Пядышев, CEO Dodo Pizza в регионе MENA.

По его словам, к этому привело сочетание нескольких факторов: «Рамадан — это время, когда рестораны с сильным dine-in (то есть зависящие в основном от посетителей, которые едят на месте — прим. ред) проседают. И вдобавок отток туристического трафика в этот момент дает о себе знать». 

Он рассказал, что в первые недели после начала конфликта в регионе, «конечно, присутствовала легкая паника на рынке и многие компании и жители пытались максимально закупаться всем без разбора». 

Пядышев добавил, что у Dodo подготовлены существенные запасы, а потому компания обеспечена всем необходимым для бесперебойной работы минимум на 3–4 месяца.

В инвестиционном секторе, пожалуй, сильнее всего эффект конфликта ощущают инвесторы в недвижимость. Аналитики Goldman Sachs подсчитали, что объемы сделок с недвижимостью в ОАЭ за первые 12 дней марта сократились на 37% в годовом выражении и на 49%. Некоторые объекты недвижимости уже предлагают с крупными скидками — с понижением цен на 12–15%, пишет Reuters.

Рассматривая регион для инвестиций на развивающихся рынках, я сам выбирал между альтернативами: Ближний Восток, Африка или Латинская Америка. В контексте 2024-2025 года Ближний Восток давал больше преимуществ, чем Африка или Латинская Америка из-за доступа к большему институциональному капиталу. Сейчас же геополитическая ситуация сильно изменилась, что существенно смещает акценты в сторону Латинской Америки по совокупности факторов. 

В венчурных инвестициях рынок Ближнего Востока лидерство делят саудовский и американский капиталы. По данным платформы Wamda, в 2025 году инвесторы из Саудовской Аравии поучаствовали в 227 сделках. Среди иностранцев  самыми активными оказались американцы — они закрыли 114 сделок. Это больше, чем инвесторы из Великобритании, Нидерландов, Франции, Германии и Китая вместе взятые. Но именно иностранный капитал наиболее чувствителен к геополитическим шокам.

Результатом неопределенности и рисков в регионе становятся «зависшие» или отмененные сделки и инвестрешения, говорит Денис Полуляхов, сооснователь компании по управлению активами Liqvid. Вместе с этим у инвесторов растет спрос на внешние стратегии — они ищут возможности за пределами региона MENA, там, где меньше рисков, добавил он. 

Дубай не перестал быть финансовым центром. Банки временно закрыли офисы, но не ушли из страны. DIFC остается одним из крупнейших финтех-хабов, а VARA — Управление по регулированию виртуальных активов — одним из немногих регуляторов с отлаженной системой лицензирования криптовалют. Это не исчезнет за месяц ракетных ударов.

При этом конкуренция внутри региона за инвестора никуда не исчезает. Саудовская Аравия строит свою экосистему — организует масштабные конференции, вроде технологической LEAP, продвигает венчурные инициативы и регуляторные инструменты через SAMA. Бахрейн позиционирует себя как тестовую площадку с низкими издержками. Катар развивает свой финансовый центр QFC с полной иностранной собственностью и нулевым корпоративным налогом

Для основателей из СНГ это меняет акценты. Раньше Дубай давал регуляторный комфорт, банки и офлайн-нетворкинг в одном месте. Сейчас оффлайн-встреч почти нет до 2027 года, а международный капитал взял паузу. Дубай не проиграл, но монополия на «лучшее место в регионе» стала менее очевидной.