Камбэк или вечеринка для избранных? Пять драйверов роста small-caps в 2026 году

К концу 2025 года на американском рынке сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, индекс компаний малой капитализации США Russell 2000 впервые за четыре года обновил исторические максимумы, пробив отметку 2500 пунктов — это вновь подстегнуло ожидания «великой ротации» капиталов из перегретых техногигантов в дешевые акции компаний малой капитализации.

С другой стороны, эйфория выглядит преждевременной. Даже показав двузначный рост в 2025 году — индекс Russell 2000 вырос на 13% с начала года — малые компании снова проиграли широкому рынку: индекс S&P 500 за тот же период прибавил около 18%. Инвесторы, вложившиеся в small-caps в надежде на рывок, уже восемь лет подряд недополучают доходность по сравнению с теми, кто инвестирует в широкий рынок.

Почти за два десятилетия Russell 2000 всего четырежды обыгрывал индекс S&P 500, несмотря на многочисленные попытки. Эта череда ложных стартов породила здоровый скептицизм к разговорам о новом «камбэке». И кажется, что в сегодняшнем контексте — это не массовая ротация, а скорее «закрытая вечеринка» качественных small-caps.

Как получить приглашение на эту вечеринку и не остаться с токсичными активами на руках? Выделили пять главных факторов, которые окажут влияние на динамику small-caps в 2026 году и помогут отделить лидеров от аутсайдеров.

Процентные ставки неизбежно становятся отправной точкой в обсуждении перспектив small-caps — и почти всегда в упрощенной логике: «ставки вниз — small-caps вверх». На практике зависимость не такая линейная. В 2026 году ключевым скорее будет не сам факт снижения ставки ФРС, а то, какими останутся финансовые условия в целом — форма кривой доходности, структура долговых обязательств и цена кредитного риска. 

Первый элемент — структура долга. У компаний малой капитализации долг, как правило, короче и чаще имеет плавающую ставку: по оценке Goldman Sachs, около трети долга Russell 2000 привязано к краткосрочным ставкам, тогда как у компаний S&P 500 — менее 10%. В результате снижение ставки быстрее отражается на процентных расходах и свободном денежном потоке именно у small-caps.

Второй элемент — макроэкономическая чувствительность. Бизнес-модели компаний малой капитализации в большей степени ориентированы на внутренний спрос и локальный инвестиционный цикл. По оценке Brown Advisory, около 80% выручки Russell 2000 формируется внутри США, против примерно 60% — у компаний крупной капитализации. 

Третий фактор — циклическая картина. Когда кривая доходности возвращается к норме, это обычно сигнализирует о снижении рецессионных рисков и переходе экономики к ранней фазе восстановления — именно в такие периоды small-caps традиционно показывают опережающую динамику благодаря более высокому операционному рычагу. Индекс small-caps имеет более высокую долю циклических отраслей, где ускорение роста ВВП напрямую транслируется в рост выручки и прибыли. И, судя по динамике Russell 2000 в этом году, этот эффект рынок уже начал учитывать. 

Еще одна важная переменная — кредитные спреды, которые остаются вблизи исторических минимумов. Хорошие новости в том, что кредитный риск стоит как никогда дешево, а это особенно важно на фоне предстоящей волны рефинансирования для small-caps. По оценкам рыночных аналитиков и данным Bloomberg, компании индекса Russell 2000 совокупно несут долговую нагрузку порядка $800 млрд – $1 трлн, значительная часть которой подлежит рефинансированию в ближайшие годы. 

Но есть и плохие новости: это все равно обойдется компаниям дорого. Значительная часть долга была привлечена в период ультранизких ставок под 3–4% и теперь компаниям предстоит рефинансировать его уже по ставкам примерно вдвое выше. В такой ситуации сегмент неизбежно расколется на две группы: компании с сильными балансами, которые способны пройти период высокой стоимости заимствований, и более уязвимые эмитенты, для которых предстоящая «долговая стена» может стать критическим препятствием. 

Фискальная политика создает для small-caps необычную, но мощную поддержку — она приходит не через рынки капитала, а напрямую через реальную экономику. Малые компании, работающие в основном на внутреннем рынке США, становятся естественными выгодоприобретателями этого импульса.

В рамках мер поддержки в следующем году домохозяйства могут получить до $150 млрд налоговых возвратов – позитив с точки зрения потребительского спроса. Дополнительную поддержку даст восстановление вычета процентных расходов на уровне EBITDA вместо EBIT — это позволит компаниям списывать больший объем процентов, снижать эффективную налоговую ставку и повышать чистую прибыль. Кроме того, ускоренное списание капзатрат и расходов на R&D улучшит экономику инвестиций.

Оценки small-caps остаются на экстремально низких уровнях относительно крупных компаний. По данным Bank of America, дисконт Russell 2000 к S&P 500 по EV/Sales превышает 40% — минимум с конца 1990-х годов. Форвардный P/E (соотношение капитализации и ожидаемой в этом году консолидированной прибыли) для S&P 600 составляет около 16,5 против 23 у S&P 500.

Этот разрыв не связан с ухудшением фундаментальных показателей: напротив, консенсус ожидает ускорения роста прибыли small caps в 2026–2027 годах. Текущий форвардный P/E small-caps к large-caps — около 0,72, минимум с 2008 года, и даже частичное восстановление до 0,85 при неизменной прибыли дает двузначный апсайд. По сути, оценки сейчас выступают не просто дисконтом, а «подушкой безопасности»: негативный сценарий уже заложен в цены, тогда как улучшение условий способно привести к нормализации мультипликаторов.

Рынок private equity начинает 2026 год с рекордным объемом неразмещенного капитала, оцениваемого в более чем $1 трлн, по данным Bain & Co. Это создает два основных канала генерации стоимости: первый — прямые M&A-сделки, где прибыльные small-caps становятся привлекательными объектами поглощений, за которые инвесторы часто готовы платить премию на уровне 20-40%. Второй — оживление рынка IPO, когда первыми выходят наиболее качественные компании, расширяя публичную вселенную small-caps и привлекая институциональных инвесторов.

Тренд на решоринг — возврат производств в страну происхождения — остается одним из ключевых долгосрочных драйверов для компаний малой капитализации. По данным Reshoring Initiative, с 2020 года в США было объявлено о возврате или создании более 1 млн рабочих мест в обрабатывающей промышленности, что примерно вдвое превышает темпы предыдущего десятилетия. 

Small-caps выигрывают от этого процесса непропорционально, формируя основу локальных производственных и сервисных цепочек — от оборудования и инжиниринга до логистики и региональных финансовых услуг. Эффект мультипликатора реализуется внутри экономики США, усиливая спрос на продукцию и услуги компаний малой капитализации.

Дополнительным преимуществом является высокая доля внутренней выручки, снижающая чувствительность к торговым и геополитическим рискам.