От хайпа на ИИ к реалиям: с какими ошибками прошлого придется разбираться инвесторам

В 2025 году ситуация на мировых рынках определялась не только тем, что случилось, но и тем, что не случилось. Минувший год наглядно продемонстрировал силу одной идеи: гигантские ставки сконцентрировались на искусственном интеллекте, игнорируя множество других нерешенных вопросов. Но вот уже наступил 2026-й, и вряд ли идея ИИ окажется достаточно сильной, чтобы и дальше затмевать сохраняющиеся неопределенности, многие из которых отражают более глубокие структурные сдвиги. Ситуация требует адаптации как инвесторов, так и центробанков и правительств. К чему именно им всем надо подготовиться, пишет в материале для Project Syndicate Мохамед А. Эль-Эриан, профессор-практик в Уортонской школе бизнеса Пенсильванского университета.

Многие экономические события 2025 года напрямую опровергали общепринятые представления. Вопреки мрачным предостережениям, что в торговой войне все проиграют, пошлины США не привели к возникновению порочного круга стагфляции и не спровоцировали столько ответных мер, сколько многие ожидали. Еще удивительней оказалась адаптируемость экспортной машины Китая. Переориентировав торговлю на партнеров за пределами США, особенно в Европе и Азии, КНР достигла рекордного торгового профицита, который превысил $1 трлн.

В США потребители тоже продемонстрировали необычайную устойчивость, особенно домохозяйства с низкими доходами, которые продолжали тратить, несмотря на высокие цены, рост долгов и усиление тревог по поводу рабочих мест и доходов. В сочетании с готовностью инвесторов вкладывать деньги во «все, что связано с ИИ», и продолжать финансировать большой дефицит бюджета в США и других развитых странах, такая устойчивость способствовала уверенному подъему американской экономики и оказала благотворное влияние на мировую. Темпы роста ВВП США в третьем квартале ускорились до 4,3%, превзойдя все ожидания.

Но в глубинах самой влиятельной экономики мира начали проявляться тревожные структурные тенденции. Мы видим разрыв связи между ростом ВВП и созданием рабочих мест, причем уже на ранних этапах широкого внедрения ИИ, робототехники и сопутствующих технологий. Более того, ускорение развития «K-образной» экономики (когда у более обеспеченных групп населения дела идут намного лучше, чем у остальных) превращает вопрос доступности в фактор политической и социальной напряженности. Все более важное влияние этих процессов на государственную политику уже видно — в частности, по недавнему фокусу администрации Трампа на жилищной и энергетической политике. 

Если говорить о глобальном уровне, то трудно представить, как другие крупные экономики, особенно в Европе, смогут и дальше принимать огромные объемы китайского экспорта, который теперь перенаправлен в их сторону. Регулярные провалы в международной политической координации, наглядно проиллюстрированные американским бойкотом саммита G20 в ЮАР, подтверждают, что эпоха мультилатерализма осталась в прошлом. По крайней мере, пока. Ее заменил более фрагментированный ландшафт, где доминирует геоэкономика. И это несмотря на то, что сейчас как никогда требуется более тесная координация для решения широкого спектра общих проблем, старых и новых.

Куда ни посмотри, традиционные факторы, лежавшие в основе экономической и коммерческой деятельности, вероятно, будут все чаще отходить на второй план из-за вопросов национальной безопасности, геополитики и внутриполитических интриг. Особенно в США накануне промежуточных выборов в этом году. Если 2025 год сводился к игнорированию последствий внутренней и международной политики для рынка, то в 2026-м придется с ними разбираться.

Интервенция США в Венесуэле еще сильнее запутала этот геополитический аспект. Столь внезапное и во многом неожиданное развитие событий, вероятно, создаст многогранный «демонстрационный эффект». Он не только лишит желания малые державы, подобные Колумбии, Ирану и Кубе, бросать вызов США, но и может побудить крупные державы, включая Китай и Россию, консолидировать свои сферы влияния на основе принципа «прав сильный».

В этих новых обстоятельствах идея ИИ-доминирования, наверное, частично утратит привлекательность. Энергию, мотивировавшую в прошлом году инвесторов вкладывать во все без разбора, обуздают страхи, что пузырь лопнет, и это заставит участников рынка действовать избирательней.

Увлеченность теми, кто работает над ИИ и создает потрясающие новые модели, уступит место пониманию, что Запад отстает от Китая и некоторых стран Ближнего Востока в работе с ИИ. Сейчас, когда мы стоим на пороге революции в робототехнике, массовое внедрение ИИ станет ключевым фактором. Разрыв во внедрении определит, кто именно будет доминировать на новом этапе глобального роста производительности. Но пока что эта тема не привлекает достаточного внимания властей в США и Европе.

Инвесторам придется менять стандартные подходы. Простое следование за трендами уже не выглядит очевидной и выгодной стратегией. Скорее всего, в 2026 году потребуется более точечный подход. Для успеха придется искать возможности, в которых инфраструктура и новые инструменты находят практическое применение, и делать акцент на материальных активах, а не спекулятивном росте.

Правительства и центробанки, в свою очередь, должны признать, что их уже не будут спасать инновации частного сектора и финансовые чудеса. Ажиотаж вокруг ИИ и обильное финансирование больше не защитят от ошибок в регулировании. Этот переход будет особенно сложным для ФРС США. Самый влиятельный центробанк мира должен выйти за рамки чрезмерно жесткого, зависимого от данных подхода, который превратил его скорее в усилитель волатильности, чем в источник стабильности. Если Федрезерв не проведет давно назревшие реформы для борьбы с силами, ослабляющими его авторитет и эффективность, тогда его политическая независимость останется под угрозой.

В развитых странах изменения в работе центробанков должны дополняться комплексными стратегиями содействия росту экономики. Большой бюджетный дефицит и быстро растущий долг окажутся менее простительными в мире, в котором разговоры об ИИ звучат уже недостаточно громко, чтобы заглушить отсталость в регулировании. Вялые темпы роста за пределами США, особенно в Европе, где модернизация (рекомендованная в докладе Драги) движется черепашьими темпами, будут усиливать потенциальную глобальную нестабильность.

Как ни посмотри, 2026-й не будет продолжением прежнего. Он должен стать годом рекалибровки — и для инвесторов, и для законодателей.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org