От мадам Клико до Сандрин Гарбе: как женщины меняют винный бизнес

В последнее время я все чаще слышу о росте числа женщин-виноделов, хотя кажется, что исторически эта профессия сугубо мужская. Но история показывает, что женщины в винном бизнесе вовсе не дилетанты. 

Вспомним Барбу-Николь Клико-Понсарден, которая взяла на себя бразды правления известным теперь на весь мир Домом шампанских вин Veuve Clicquot в возрасте 27 лет, когда ее муж внезапно скончался. 

Мадам Клико не устраивал осадок, который замутнял готовое шампанское, и она нашла способ его удалить: во время выдержки медленно поворачивать бутылки, собирая осадок к горлышку, а затем удалять его на этапе дегоржажа. Сегодня этот процесс известен как ридлинг (или ремюаж). И эта техника стала стандартом для всех производителей шампанского. Merci, madame!

Гораздо менее известная, но не менее замечательная фигура в винном мире — это Антония Аделаида Феррейра по прозвищу Ферреринья. Антония была влиятельной португальской бизнесвумен XIX века, которая возглавила семейный бизнес Casa Ferreira. Овдовев в 33 года, она взяла на себя управление компанией, расширила виноградники, модернизировала производство и одной из первых в регионе начала системно бороться с филлоксерой. При этом Ферреринья известна не только деловой хваткой, но и тем, что вкладывала часть прибыли в школы, больницы, жилье и поддержку своих работников задолго до того, как это стало нормой.

Примеров из прошлого много, но давайте посмотрим, какие женщины сегодня творят чудеса на виноградниках.

Если посмотреть на цифры, картина все еще неравномерная, но тренд вполне очевиден. Исследование американского Университета Санта-Клары, опубликованное в 2020 году, показало, что примерно у 14% из более чем 4 тыс. калифорнийских хозяйств главный винодел — женщина. Не очень много. Но еще в 2011 году таких было около 10%, то есть доля растет, пусть и не взрывными темпами.

Во Франции по данным на 2022 год примерно треть (31%) женщин владеет винным бизнесом. Примерно половина выпускников винодельческих факультетов в этой стране составляют женщины. 

В Аргентине и вовсе случился настоящий бум «женского» виноделия: на их дол. сегодня приходится около 60% специалистов в энологии. Отчасти это связано с тем, что в стране в целом большинство выпускников университетов — женщины.

Почему те женщины, которые пришли в виноделие, добились в нем успеха? Тут становятся интересны их конкретные управленческие решения, работа с преемственностью и внедрение инноваций.

Пример — Сусана Бальбо из Аргентины. Она первая женщина-энолог в стране, ее называют «Королевой торронтеса» и «Эвитой вина» (по аналогии с Эвитой Перон). Именно она поверила в нераскрытый потенциал белого сорта винограда «торронтес» и создала из него вино с особым стилем. Со временем сорт превратился во флагманский для Аргентины. Журнал The Drinks Business включил ее в список 50 самых влиятельных женщин в мире вина, а в 2015 году назвал «Женщиной года». International Wine Challenge отметил ее наградой за жизненные достижения (Lifetime Achievement Award).

Еще два примера — из Франции. Когда в конце 20 века хозяйство Domaine Leflaive в Пюлиньи-Монраше начало переход на органику, а затем на биодинамику, многие в Бургундии воспринимали это скептически, фактически приравнивая биодинамику к эзотерике. Анн-Клод Лефлев стала соруководителем хозяйства в 1990 году, перевела Domaine Leflaive на биодинамику и превратила в новый эталон «белой Бургундии». Репутация хозяйства укреплялась по мере того, как регион превращался из нишевого, для энтузиастов, в объект глобальных инвестиций.

Сандрин Гарбе в 1990-е пришла в Château d’Yquem с PhD по энологии, а в 1998 году стала шеф-виноделом легендарного сотерна. Она пересмотрела подход к выдержке в дубе, сократила средний срок нахождения вина в бочке и сделала его стиль более точным и свежим, уменьшила контакт вина с воздухом при переливах и скорректировала уровень остаточного сахара, добившись большей концентрации ароматов и четкости баланса. 

Сандрин Гарбе пришла в команду, когда хозяйство переживало непростой период, и смогла не просто сохранить, а обновить и укрепить его стиль. В 2022 году она возглавила Château Guiraud. 

Если перейти от женщин-энологов к владелицам и управляющим, то логично переместиться в Бордо. Филиппина де Ротшильд, актриса по первой профессии, стала наследницей Château Mouton Rothschild после смерти отца в 1988 году. Она завершила сценическую карьеру и сосредоточилась на семейном винном бизнесе. В 2014 году она умерла и хозяйство перешло трем ее детям. 

Другая женщина, Корин Ментцелопулос, в 27 лет взяла на себя ответственность за Château Margaux после смерти отца в 1980 году. В то время хозяйство переживало не лучшие годы: сомнительные урожаи, скандалы с подделками, подорванная репутация. И она совместно с командой консультантов и энологов приняла решение инвестировать в инфраструктуру, дренаж, обновление погребов, и постепенно вернула шато в клуб бордоских икон. Позже ее семья выкупила долю семейства Аньелли и стала единоличной владелицей. При этом Корин Ментцелопулос публично подчеркивала, что ее задача продолжать дело отца и передать хозяйство следующему поколению в лучшем состоянии.

Современный пример — Стефани де Буар-Ривоаль, третья женщина во главе поместья Château Angélus, где она родилась и выросла. С 2012 года она является исполнительным директором, а недавно стала и мажоритарным акционером хозяйства. При ней Angélus не только закрепило статус в топ-классификации Сент-Эмильона, но и вышло в новые направления: ресторанные проекты, гостиничный бизнес, развитие собственного стиля гостеприимства вокруг бренда.

Может показаться, что большинство примеров — это стечение обстоятельств. Однако на практике получается, что женщины приходят не разрушать семейное наследие, а переосмыслять его, вносить инновации и выстраивать долгосрочную стратегию.

Учитывая, что вино и виноделие с каждым днем становятся все популярнее, хочется обратить внимание и на женщин-знаменитостей, которые неожиданно для многих всерьез увлеклись вином. Подобные примеры часто вызывают скепсис: довольно просто поставить на этикетку известное имя, которое будет продавать сложившийся имидж и эмоции, но не качество. Однако так бывает далеко не всегда.

Например, певица Кайли Миноуг запустила собственный винный бренд Kylie Minogue Wines в 2020 году в сотрудничестве с Benchmark Drinks, начав с одного розе из Франции. За несколько лет линейка заметно расширилась. Ассортимент Kylie сегодня продается более чем в 30 странах, и вина регулярно получают профессиональные награды. Мне нравится, что Кайли не пытается конкурировать с иконами коллекционного премиум-сегмента, а делает ставку на понятный, но качественный стиль.

В целом участие звезд-женщин в винных проектах привлекает новую аудиторию, ранее предпочитавшую пиво или коктейли.

Если смотреть шире, рост присутствия женщин в винной индустрии в каком-то смысле отражает рост числа женщин-инвесторов.

В мае 2025 года аналитики McKinsey прогнозировали, что к 2030 году в США и Европе женщины будут контролировать от 40 до 45% розничных финансовых активов. При этом важно, что женщины в среднем осторожнее относятся к риску, чаще ориентируются на долгосрочные цели и заметно больше интересуются устойчивыми и социально значимыми инвестициями.

Эта статистика хорошо рифмуется с тем, что мы видим в мире вина. Женщины-виноделы и владелицы хозяйств часто делают акцент на устойчивых практиках, биодинамике, аккуратной работе с наследием бренда, а также на медленных, но стратегически важных изменениях. Анн-Клод Лефлев использовала биодинамику не как модный ярлык, а как инструмент для повышения качества и репутации. Сусана Бальбо превратила недооцененный сорт в национальный и коммерческий актив. Сандрину Гарбе в начале пути многие не воспринимали всерьез, но через десятилетия ее решения во многом определяют современный стиль самого известного сотерна в мире.

Я вовсе не ярая феминистка. Однако по себе знаю, что женщинам сегодня по-прежнему сложнее строить успешную карьеру в исконно мужских профессиях. Искренне хочу, чтобы процент женщин и дальше рос и среди виноделов, и среди инвесторов.