Рассерженная Франция: какие сюрпризы возможны на грядущих выборах президента страны

В апреле 2027 года во Франции, переживающей долговой и бюджетный кризисы, пройдут выборы президента. Пока в лидеры электоральной гонки выбились представители крайне правого и крайне левого флангов. Именно они дают правильные обещания рассерженным французским избирателям. Однако это совсем не исключает неожиданных поворотов в будущем. Политический обозреватель Сергей Михайлов — о явных и скрытых фаворитах в борьбе за Елисейский дворец.

Первый тур президентских выборов во Франции запланирован на 18 апреля 2027 года. И, по законам жанра, в конце октября предвыборная кампания должна уже набрать ход и определить, разумеется, в предварительном порядке, фаворитов и аутсайдеров. При этом все понимают, что основные события впереди. 

Данные опросов общественного мнения выходят каждую неделю, их проводят  разные социологические службы. 

Последние два месяца держится следующее соотношение сил в первом туре выборов: впереди с большим отрывом находится один из лидеров партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен, за нее готовы голосовать от 30 до 35% граждан. Ее относят к крайне правым, хотя она в последние годы предприняла много усилий, чтобы улучшить свой образ и не пугать умеренных избирателей. 

Никто из ее преследователей в президентской гонке, судя по опросам, не набирает больше 20% голосов. Между ними сейчас намечается острая конкуренция за возможность выйти во второй тур и там навязать борьбу лидеру. 

На втором месте находится лидер крайне левой партии «Непокорившаяся Франция» Жан-Люк Меланшон, который, в отличие от Марин Ле Пен, полностью оправдывает репутационное клише. На предыдущих выборах он стабильно набирал около 20% голосов, что является, одновременно, и его электоральным потолком, и надежным уровнем поддержки. 

Далее идут лидер партии Horizons Эдуар Филипп и победивший на праймериз социал-демократического лагеря Рафаэль Глюксманн. Они, если и отстают от Меланшона, то в рамках социологической погрешности. 

Замыкает пятерку генеральный секретарь партии «Возрождение» Габриэль Атталь. 

Кандидатам, которые догоняют Ле Пен и Меланшона, необходимо в ближайшее время придать своей кампании значительное ускорение или подумать о союзе с кем-либо из более сильных претендентов.

Если сравнивать с выборами 2017 года, последними, в которых участвовал действующий президент Эммануэль Макрон, то тогда, в октябре 2016 -го, никто не мог предсказать ему победу. 

Все ожидали результатов праймериз республиканцев, на которых в итоге победил Франсуа Фийон. Именно он выглядел главным претендентом на основной пост в Елисейском дворце, пока в январе 2017 года не разгорелся скандал, похоронивший его политическую карьеру и открывший путь к успеху Эммануэлю Макрону. Журналисты тогда рассказали о том, что жена Фийона и его дети получали зарплату из госсредств как парламентские помощники. 

Чему нас учит эта история? Ее главный урок — текущие рейтинги кандидатов можно воспринимать как первые ориентиры, но было бы ошибкой преувеличивать их значение.

Главным действующим лицом новой предвыборной кампании является рассерженный французский избиратель. Причем сейчас он очень рассержен.

Многие французы ощущают свою жизненную ситуацию как тупик: инфляция растет быстрее доходов, цены на заправках рекордно высокие, есть проблемы в системе образования, социальная сфера деградирует.

Подведение итогов его президентства состоится позже, через несколько лет. Для этого требуется определенная временная дистанция. Но законы политической жизни таковы, что суждения выносятся уже сейчас и на злобу дня. 

Согласно этому правилу, сегодня во всем виноват Макрон. Его деятельность, по данным Ipsos, одобряют лишь 15% французов — это минимальный с 2017 года уровень. 

И это напрямую сказывается на выступлениях кандидатов в президенты. Те из них, кто находился в оппозиции, в частности, Марин Ле Пен, Жан-Люк Меланшон или же Рафаэль Глюксманн, всячески подчеркивают свою непричастность к безрадостным последним 10 годам и обещают полный разрыв со стилем управления действующего президента. 

Претенденты на главный пост в Елисейском дворце от центристского лагеря — Эдуар Филипп и Габриэль Атталь — были премьер-министрами у Макрона. И теперь они оба вынуждены оправдываться и обещать политическое обновление, сознавая в полной мере проблему кредита доверия.

За что конкретно проголосуют французы, выбирая того или иного кандидата? 

Это будут четвертые президентские выборы в ее карьере, и никогда еще она не была так близка к победе. Ее уровень поддержки в первом туре, судя по опросам, постоянно остается выше 30%, и даже скандал с ее ближайшим и доверенным соратником, Жорданом Барделла, который, согласно расследованию издания Mediapart, допускал в молодости откровенно антисемитские высказывания, не поколебал ее позиций. 

Барделла должен стать премьер-министром, если Марин Ле Пен одержит победу на выборах. На данный момент он имеет полную поддержку всей партии «Национальное объединение», начиная с ее лидера, и полностью отвергает обвинения. Тем не менее, нельзя исключить, что история еще не закончена, разоблачения продолжатся, и Марин Ле Пен придется принимать сложные решения под давлением обстоятельств.

Главным содержанием ее программы является сочетание правых позиций в политической части (прежде всего, это ужесточение миграционных правил и борьба со всеми видами преступности жесткими полицейскими мерами) и популистских обещаний в экономике. 

Ключевой формулой данного плана является утверждение «национального приоритета». Его не следует понимать как America first президента США Дональда Трампа, поскольку речь не идет о сведении счетов с соседями и, несмотря на критику Брюсселя, о выходе из ЕС или зоны евро. Ни тем более — о внешнеполитических проектах с претензией на величие. 

«Национальный приоритет» понимается как ужесточение миграционных регламентов, отказ от участия в программах международной помощи (Ле Пен, к примеру, заявляет о намерении отказаться от помощи Украине), а также как ограничение социальных прав иностранцев во Франции, в частности, права на пособия и социальное жилье. Никакой неожиданности в подобных планах нет, поскольку Марин Ле Пен всегда охотно рассуждала о снижении пенсионного возраста обратно до 60 лет или об уменьшении НДС за счет экономии на иностранцах. 

Можно предположить, что именно экономическая часть программы станет проверкой на прочность президентских амбиций Ле Пен. 

Она рассказывает об огромном потенциале бюджетной экономии за счет взносов в бюджет ЕС и пересмотра миграционной политики. Тем не менее, есть опасения, что эти оценки излишне оптимистичны. Огромная дыра в госбюджета во Франции возникла не сама по себе, а в связи с постоянным дефицитом пенсионной системы и системы социального страхования. Вместо проведения реформ в этой области Марин Ле Пен предлагает поискать деньги где-то на стороне, и, возможно, некоторые идеи окажутся вполне здравыми. Но фундаментальные реформы не станут от этого менее необходимыми.

Другая сложность, с которой она может столкнуться, связана с институциональными ограничениями, и она не случайно охотно говорит о предполагаемых референдумах, включая изменения в Конституцию. 

Между тем, уже сейчас понятно, что Сенат и Конституционный Совет займут независимую позицию, не соглашаясь автоматически на все ее предложения.

Находясь в оппозиции, Ле Пен может легко рассуждать об изменениях в Конституции, которые позволили бы ограничить влияние европейских институтов и создать правовые условия для реализации ее рискованных инициатив. Совсем другое дело приехать в Брюссель и выступать в Совете Европы с подобными идеями в качестве президента, отдавая себе отчет в том, насколько европейская поддержка важна для Франции, например, в связи со стоимостью обслуживания внешнего долга. 

Противоречия в программе Марин Ле Пен не смутят ее верных сторонников, но заставят задуматься ту часть протестного электората, которая хочет и может вникать в детали. Если только содержательные дискуссии не уступят место обсуждению все новых и новых протестов с возрастающим уровнем насилия.

75-летний политик имеет за плечами долгую карьеру. Он успел побывать троцкистом в молодости, министром в правительстве социалистов, пока не основал в 2016 году партию «Непокорившаяся Франция». 

Этот ход оказался удачным: Социалистическая партия Франции находилась в глубоком кризисе после президентства Франсуа Олланда, и та часть общества, в которой преобладали левые настроения, нуждалась в новых идеях и лицах.

Жан-Люк Меланшон, как и Марин Ле Пен, строил свой политический проект на острой критике элит и их неспособности отвечать на вызовы времени. В отличие от лидера крайне правых, Меланшон, разумеется, устраивал разнос правительству с левых позиций, выступая защитником угнетенных.

Ключевым словом в его программе можно считать rupture, то есть разрыв — с современной формой капитализма, сверхдоходами богатых, действующими бюджетными принципами, скрытой дискриминацией и, вообще, с Пятой республикой.

Реалистичность этих идей вряд ли можно обсуждать всерьез, но они находят отклик у молодежи, причем как из неблагополучных кварталов, так и из университетов. Молодежь всегда остро реагирует на несправедливость, которую видит вокруг себя, и эффектная риторика Меланшона, которому нельзя отказать в известной харизматичности, приносит свои политические плоды.

Сегодня многие опросы общественного мнения показывают, что он может выйти во второй тур президентских выборов, где гарантированно проиграет Марин Ле Пен. 

Отрицательный рейтинг Меланшона находится на почти недостижимых уровнях: более 60% французов говорят, что никогда за него не проголосуют. Впрочем, и его преимущество над конкурентами из лагеря центристов настолько невелико, что любые прогнозы по этому поводу явно преждевременны.

Положение Меланшона осложняется тем, что на этот раз у него есть сильный соперник от умеренно левых сил. 

В двух предыдущих президентских кампаниях он мог претендовать на роль единственного кандидата от всего левого движения, от социалистов до коммунистов, у которого есть шанс на победу. Но на этот раз будет иначе. 

Рафаэль Глюксманн, победитель праймериз социал-демократов, категорически отвергает идею союза с Меланшоном и выглядит при этом вполне достойным конкурентом. Таким образом, голоса всех левых избирателей на этот раз Меланшону автоматически не достанутся.

В политическом центре есть существенное отличие в положении дел у умеренно правых и умеренно левых. 

Последние определились с общим кандидатом на праймериз — это Рафаэль Глюксманн. Он сможет включиться в борьбу за второй тур, согласно опросам. 

При всей условности праймериз, они обладают тем несомненным достоинством, что наделяют победителя бесспорной легитимностью для своего круга избирателей.

У умеренно правых такой ясности нет. Есть Эдуар Филипп и Габриэль Атталь, которые занимали в разное время пост премьер-министра в правительствах Макрона. Есть Брюно Ретайо, который был министром внутренних дел, всячески подчеркивая особое мнение по любому вопросу. Есть Давид Лиснар, мэр Канн. Он в правительство не входил и последовательно критиковал политику Макрона с праволиберальных позиций.

С точки зрения программных идей эти кандидаты, не замеченные в таком откровенном популизме, как Ле Пен или Меланшон, стараются выдвигать ответственные предложения, направленные, прежде всего, на сбалансирование бюджета и восстановление контроля за госдолгом.

Очевидно, что путь к достижению этих целей лежит через непопулярные реформы, в частности, пенсионную и системы социального страхования, а также снижения расходов бюджета. Трудности этого подхода заключаются в том, что французы —  а многие из них и так ощущают снижение уровня жизни — без энтузиазма воспринимают планы пересмотра их социальных прав, даже если понимают их обоснованность. 

Тем более что Марин Ле Пен и Жан-Люк Меланшон обещают найти деньги где-то еще (у богатых, у иностранцев, у корпораций и т.д.), не ухудшая положения граждан.

Другая сложность умеренных кандидатов заключается в их принадлежности к политическому истеблишменту и, в этом смысле, — причастности к итогу почти десятилетнего правления Макрона. 

Хуже всего ситуация у Филиппа и Атталя. Ретайо и Лиснар подчеркивают свое несогласие с нерешительностью и непоследовательностью действующего президента, но при этом они давно состоят в  партии республиканцев и в общественном сознании мало отличаются от тех своих товарищей, кто прямо работал в правительствах Макрона. 

Наконец, Глюксманн всегда находился в оппозиции и не заслуживает подобных упреков, но перед ним стоит нелегкая задача перетянуть на себя голоса сторонников Меланшона или избирателей умеренно правых взглядов. 

Если сложить данные уровней поддержки всех этих кандидатов, то получится внушительная цифра — более 40%. 

Она говорит о том, что политический центр во Франции все еще существует. Но такая математика, к сожалению, не работает. Избиратель Глюксманна никогда не будет голосовать за Ретайо, и наоборот. 

Можно представить себе альянс Филиппа и Атталя в январе или феврале, но союз с другими претендентами выглядит более проблематичным. 

Именно в расколе центристских сил Меланшон видит свой шанс на второй тур, но вся борьба еще впереди.