Как миллиардеры Кремниевой долины научились не волноваться и полюбили атомную бомбу

Новая книга американской журналистки и писательницы Шэрон Уайнбергер «Valley of Death: как бигтех подпитывает будущее войн» поднимает неоднократно расписанную, но не теряющую зловещей актуальности тему — как так вышло, что независимые технотитаны Кремниевой долины не только начали сотрудничать с военно-промышленным комплексом, но и в некотором смысле побежали впереди паровоза со своими новейшими разработками в области передовых вооружений. То есть, буквально по Кубрику, это история о том, как венчурные инвесторы научились не волноваться и полюбили атомную бомбу.

Атомная бомба в данном случае — не художественный образ. Книга начинается с того, как в 2013 году некая частная компания из Кремниевой долины втихую занимается изготовлением ядерного оружия, тайно приобретая для этого уран у другой частной компании, базирующейся в Казахстане. Впрочем, уже на второй странице выясняется, что это не более чем реконструкция возможного сценария (то есть все-таки художественный образ, но Уайнбергер расписывает это так лихо, что поневоле ведешься). Данную реконструкцию в 2013 году секретно заказал и профинансировал Пентагон, чтобы получить ясное представление: что, если некая частная компания или эксцентричный миллиардер решит создать ядерное оружие? Исследователи пришли к неутешительному выводу: потенциальный ядерный инвестор смог бы получить первую бомбу всего за миллиард долларов в течение пяти лет, и предотвратить это крайне затруднительно.

По оценке Уайнбергер, это связано с тем что газовые центрифуги для обогащения урана стали дешевле и проще в производстве, что, в свою очередь, облегчает вход в ядерный клуб.

Другое дело, что в 2013 году, когда проводилось исследование, крупнейшие технокомпании Кремниевой долины, за некоторыми исключениями, так называемые FAANG (Facebook, Amazon, Apple, Netflix и Google) в принципе не думали в эту сторону и во всяком случае не желали заниматься вопросами национальной безопасности. Или, по крайней мере, не хотели признавать, что этим занимаются — особенно после того, как подрядчик Агентства национальной безопасности по имени Эдвард Сноуден раскрыл сотрудничество Кремниевой долины с правительством США в сфере слежки.

Но времена изменились. И в книге приведены обещания основателя компании Anduril Палмера Лаки: «Я бы обязательно создал ядерное оружие, точнее оружие на основе термоядерного синтеза».  

Valley of Death можно рассматривать как своеобразное продолжение недавной книги Джила Дюрана о «рейхе ботаников», про которую мы писали совсем недавно. Сама Уайнбергер цитирует и «Технологическую республику» Алекса Карпа).

Но то все же была совсем агитационная литература бывшего пиарщика Камалы Харрис, тогда как Шэрон Уайнбергер — матерая научная журналистка и опытный специалист в вопросах обороны и национальной безопасности. Она работала над книгой в течении десяти лет, и Valley of Death скорее напоминает документальный роман в традициях Тома Вулфа.

В уайнбергеровской книге более всего интересны главы о прошлом и будущем. Самый интересный сюжет закручен вокруг взаимоотношений Стива Джобса с ЦРУ. В конце восьмидесятых годов, после увольнения из Apple Джобс согласился сотрудничать с разведкой по банальным причинам — при всех своих гениальных разработках его компания NeXT была на грани банкротства. Джобс как перфекционист по обыкновению наводил красоту, в результате чего простейшая модель компьютера стала стоить малоподъемные $ 6 500. ЦРУ заключило с компанией контракт на поставку 20 тыс. рабочих станций. Это не вывело NeXT в лидеры продаж, но, по крайней мере, спасло компанию от финансового краха.

В 1996 году Apple объявила о покупке NeXT, и Джобс вернулся в родную гавань, а наработки NeXT легли в основу современных продуктов Apple. То есть в некотором смысле айфоном мы обязаны ЦРУ (интересно, как сложилась бы судьба Apple, если бы Джобс договорился с СССР, куда он съездил ровно за год до того, как к нему поступило предложение от ЦРУ, от которого он не смог отказаться). Джобс, как истинный контркультурщик, поначалу отмахивался от сотрудничества, но потом, опять же в духе иных представителей контркультуры,  согласился и даже прочел в ЦРУ несколько лекций о будущем. В этом будущем компьютерные технологии Кремниевой долины начали опережать те, что использовались непосрественно правительством — и разведывательные агентства приняли это к сведению. 

Компьютеры NeXT использовались для создания внутренней сети, позволявшей шпионам обмениваться засекреченными спутниковыми снимками. При этом в ЦРУ тоже не все были в восторге как от самого Джобса, так и от производимой им техники. Уайнбергер пишет, как один из сотрудников спецслужб бейсбольной битой расколотил в офисе все старые компьютеры, чтоб заставить работников пересесть за новые машины. Это сюжет, почти в точности напоминающий рекламу Apple 1984 года. 

На самом деле связи между знаменитым регионом и военными образовались задолго до альянса с Джобсом. В 1928 году ВМС США искали место для базы дирижаблей и в итоге развернули ее на участке вдоль границы Сан-Хосе и Маунтин-Вью, то есть в самом сердце будущей Кремниевой долины, среди полей, засеянных брокколи, которую теперь столь ценят тамошние биохакеры.

Уайнбергер пишет о том, что в начале 1970-х Пентагон обеспечивал большую часть инвестиций для компаний, расположенных на территории современной Кремниевой долины. И даже, например, Элизабет Холмс, основательница компании Theranos, впоследствии приговоренная к 11 годам тюрьмы, была среди тех обитателей Кремниевой долины, что стремились наладить связи с Пентагоном.

Что Тиль с его учителем Рене Жираром и лекциями об Антихристе, что Маск с его мечтой о том, что на Марсе будут яблони цвести, что прочие возрастные персонажи из «мафии PayPal», как их называет Уайнбергер, — все эти люди, несмотря на все свои завихрения и миллиарды, мыслят и действуют в понятной парадигме. Грубо говоря, мы с ними читали более-менее одни книжки и слушали одну музыку (Маск так и вовсе жил с неплохой певицей и завел с ней троих детей).

Стоит также отметить, что Карп и Тиль вообще не технари изначально, оба скорее по философской части. А вот на смену им идут уже по-настоящему страшные автоматические люди, от которых вообще непонятно чего ждать: будь то вышеупомянутый Палмер Лаки, который непосредственно вырос в им же и изобретенном шлеме виртуальной реальности Oculus Rift и делает жизнь с героя японской манги по имени Сето Кайбо, или инфернальный Итан Торнтон, 22-летний парень с рыжими кудрями, порывистой речью и американским флагом на рукаве. Он в 19 лет бросил учебу в MIT и основал компанию Mach Industries, чтобы осуществить детскую мечту об изготовлении оружия массового поражения.

Уайнбергер пишет о Торнтоне как о новом Цукерберге военного дела. В самом деле, еще лет 20 назад такие персонажи изобретали бы соцсети, чтобы отомстить бывшим, а теперь они уверовали в утопию руководства Palantir, согласно которой война якобы станет бескровной, потому что ее будут вести исключительно боевые роботы и ИИ-дроны. План Торнтона состоит в том, чтобы собрать умнейших людей и махом решить все насущные проблемы человечества. План же его компании Mach Industries в том, чтобы продавать оружие Пентагону так же, как Walmart продает телевизоры.

Концепции SpaceX, Anduril, Palantir или Mach Industries (у которой на момент написания книги еще не случилось правительственных заказов) в общих чертах схожи. Раньше в сфере обороны существовал, по сути, один крупный заказчик — правительство, и практически не было прецедентов, когда военные приобретали крупные технологические разработки из коммерческого сектора.

Разработка оружия традиционно оставалась прерогативой пяти гигантов: Lockheed Martin, Raytheon (ныне известной как RTX), Northrop Grumman, Boeing и General Dynamics. Вместе они контролировали большую часть военного рынка, делая оружие на государственные средства в соответствии с военными требованиями. То был долгий и неповоротливый процесс. Поэтому военные в какой-то момент оказались поражены и удручены тем фактом, что приложения на айфоне работают точнее, чем иные их системы наведения. Как говорил в свое время тот же Тиль — наши ядерные базы все еще работают на дискетах.  

Теперь, вместо того чтобы ждать, пока Пентагон сформулирует требования и выделит средства на разработку, эти компании намеревались разрабатывать технологии за собственный счет и продавать их Пентагону — как машины или телевизоры. Венчурные инвесторы Кремниевой долины принялись вкладывать средства в сотни новых компаний, специализирующихся на военной тематике (от дронов до гиперзвуковых ракет). Уайнбергер пишет, что в 2025 году общий объем инвестиций составил почти $50 млрд.

Но Пентагон, кажется, не успевает за вундеркиндами — обычно он сперва разрабатывал технические требования, а затем заключал контракты с компаниями. Торнтон же утверждает, что современная война не терпит подобных бюрократических проволочек, и сила его компании состоит в том, что ему плевать на технические требования, была бы эффективность. Предстоящая война с Китаем за Тайвань, которой Торнтон буквально одержим, ждать не будет (кстати, Starlink Маска в Тайвань не допущен) 

Удручает как ситуация, так и выводы, которые из нее делает Уайнбергер. Книга начинается как роман, а заканчивается в духе методички. С точки зрения автора, основная проблема заключается в том, что современная война требует постоянно обновляющихся технологий, а подобную скорость обновления могут обеспечивать только частные компании. Таким образом, как говорит один из персонажей книги, они становятся тем самым хвостом, который виляет собакой, то есть военно-промышленным комплексом. Иными словами, ужасаться в первую очередь следует не тому, что технокомпании разрабатывают все более всевидящие и всеубивающие технологии, и даже не тому, что войны используются как инструмент получения технологического преимущества, а тому, что владельцы считанных компаний могут захватить первенство на рынке ВПК и создать угрозу для демократии, тогда как военные США традиционно стоят на ее защите.

Но теперь им угрожает горстка миллиардеров, которые сами в скором времени смогут объявлять войну кому угодно — подобно тому, как Маск показал, что в космос можно летать на частной основе и вне государственных прерогатив. В конце сентября, кстати, стало известно, что Маск вместе с Лаки станут соруководителями проекта по исследованию войн будущего — буквально по названию книги. 

А ведь еще в 1992 году, когда Маск поступил в Пенсильванский университет, Тиль стал доктором права в Стэнфорде, а Палмер Лаки только появился на свет, Леонард Коэн выпустил пластинку The Future. В заглавной композиции было пророчески спето о том, что будущее — за убийством. То, что в начале девяностых воспринималось как ветхозаветная метафора стареющего лирика, в итоге оказалось самой точной и диагностической футурологией.