Переход на личности: чем грозит персональное противостояние Трампа и Си Цзиньпина

США и Китай на протяжении долгого времени были наиболее заметными представителями двух противоположных систем — демократии и социализма. Однако сегодня у них все больше проявляется одна общая черта — персонализированное лидерство. Она размывает прежде четкое различие между ними. Это, в свою очередь, ставит важный вопрос: какая из этих стран на самом деле является исключительной? Об этом в колонке для Project Syndicate рассуждает преподаватель Йельского университета Стивен Роуч. 

Американская исключительность, разумеется, воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Для этого возвышенного статуса национального превосходства не существует ни официального определения, ни каких-либо уточняющих метрик. Перефразируя бывшего судью Верховного суда США Поттера Стюарта: «Я узнаю это, когда вижу». Личные свободы, верховенство закона и экономическое первенство часто приводятся в качестве основных причин, по которым Америка является мировым «сияющим градом на холме», как когда-то провозгласил бывший президент США Рональд Рейган.

Китай же, напротив, едва ли можно назвать исключительным — по крайней мере, в том понимании, которое принято на Западе. Несмотря на его растущую экономическую мощь, страна быстро лишается этого статуса из-за отсутствия личных свобод — и речь не только о свободе слова, но и о свободах, связанных с демократически избираемой властью.

Лидерство также является важным элементом американской исключительности. И это не потому, что президенты США были необычайно блестящими или решительными лидерами с харизмой и выдающимися ораторскими способностями, а потому что они принимали — если не прямо прославляли — демократические принципы. Само понятие американской исключительности основано на убеждении, что лидеры США привержены свободному и открытому обществу, верховенству закона и капиталистической экономике.

Так было до недавнего времени. 

Президент Дональд Трамп отказался от многих из этих ценностей, что порождает вполне реальную возможность того, что США уже не столь исключительны, как им кажется. В противоположность этому председатель КНР Си Цзиньпин возвысился до статуса «кормчего» — так ранее называли Мао Цзэдуна. Да, Си — авторитарный руководитель в однопартийной системе. Но с точки зрения Китая он столь же исключителен, какими раньше считались типичные американские президенты.

Роль лидерства имеет решающее значение для китайско-американских отношений, особенно в контексте нарастающего конфликта между двумя странами. Одна из проблем заключается в том, что тяжелая задача управления этими отношениями была переложена на персонализированное лидерство и дипломатию. Это заставляет сравнивать руководство США и Китая — не просто сопоставляя Трампа и Си, но и в более широком смысле оценивая то, как каждая страна понимает роль лидера в системе своего оппонента.

Это особенно сложно для американцев, которых приучили ненавидеть все, что хоть немного пахнет социализмом. Мало кто на Западе осмеливается думать иначе. Жестокая марксистская критика капитализма как системы эксплуатации, замаскированной под свободу, получила мало поддержки, а ужасающее пренебрежение к человеческой жизни со стороны бывшего Советского Союза закрепило эту неприязнь.

Китайцы, в отличие от своих идеологически закаленных лидеров из Коммунистической партии, кажутся более восприимчивым к системе США. Но они не доходят до признания американской исключительности из-за растущего чувства национализма, который подпитывает продвигаемая Си концепция «китайской мечты». Этот патриотический подъем приблизил население КНР к вере в некую форму китайской исключительности.

Китайцы понимают недавний резкий разворот американского руководства и лицемерие, лежащее в его основе. К сожалению, это понимают и многие из самых верных союзников Америки. Это стало особенно очевидно на недавнем Всемирном экономическом форуме в Давосе, где западные лидеры резко отреагировали на насмешки, враждебность и снисходительность Трампа.

Многие американцы, и в особенности контролируемая движением MAGA Республиканская партия, были склонны отмахиваться от его выступления в Давосе, называя это просто «Трамп в своем репертуаре». Столь безразличное отношение к потенциально тектоническому сдвигу в характере американского лидерства может в будущем дорого обойтись США. Хотя аргументы в пользу существования одной «исключительной» страны звучат убедительно в однополярном мире, они теряют силу в мире биполярном или многополярном.

Главный вопрос для «американской исключительности» заключается в том, является ли Трамп отклонением от нормы или же это сигнал того, куда движутся США. В конечном счете, только сами американцы могут ответить на этот вопрос, выразив свои предпочтения через свободные и честные выборы, которые являются краеугольным камнем американской демократии (и при этом, как ни странно, очень хрупким, что подтвердили попытки Трампа оспорить результаты президентских выборов 2020 года). Для Китая же вопрос о его собственной исключительности может в итоге зависеть от того же самого избирательного процесса. 

Все это может сыграть решающую роль в формировании траектории американо-китайских отношений. Увязнув в отрицании, Америка не хочет или не может провести четкую границу между личным характером конфликтной политики и основами демократических ценностей. Глубоко укоренившаяся нетерпимость к другим системам, а также к их лидерам, еще больше осложняет для США ориентацию в сложной динамике отношений с Китаем. 

Китайские лидеры также виновны в персонализации американо-китайского конфликта. Они постоянно преподносят соперничество сверхдержав в терминах, напоминающих марксистские: «Восток на подъеме, Запад в упадке». На Всекитайском собрании народных представителей в 2023 году Си Цзиньпин открыто обвинил США в проведении политики сдерживания Китая.

Трамп, сосредоточившийся на заключении сделки с Китаем на предстоящем саммите в апреле (президент США планирует посетить Китай в апреле 2026 года — прим. ред.), подставил другую щеку, подчеркивая свою личную дружбу с Си Цзиньпином. Однако разрешение американо-китайского конфликта требует большего, чем поверхностные заявления о товариществе между лидерами двух разных систем.

В конечном счете, история требует от исключительных наций гораздо большего. Нет ничего важнее, чем готовность понимать и проявлять терпимость к другим странам с иными системами устройства.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org