Хрупкая башня: почему 2026 год может стать решающим для K-образной экономики США

Экономика США развивается по К-образной траектории. Рост поддерживают расходы обеспеченных потребителей, которые богатеют все больше благодаря подъему на рынках капитала. А положение бедных ухудшается, и им приходится сокращать свои траты. Все это похоже на башенку из блоков дженга, где снизу многие блоки уже вынуты, а по верхним — последней опоре экономики — может ударить спад на фондовом рынке.

«Когда говорят о K-образной экономике, имеется в виду экономика, которая по-разному воспринимается разными слоями населения», — говорит Джоанн Су, директор отдела исследований потребительского поведения Мичиганского университета. Богатые люди уверенно тратят деньги, рост их расходов в букве K — это линия вверх. Небогатые — это линия, идущая вниз — с трудом сводят концы с концами, переходят к потреблению более дешевых товаров, покупают в кредит или в рассрочку.

Термин «K-образная экономика» ввел в 2020 году экономист Питер Этуотер из Колледжа Уильяма и Мэри в штате Вирджиния, чтобы отразить неравномерность, с которой разные слои населения оправлялись от кризиса, вызванного пандемией короновируса. Он полагал, что с ее окончанием ситуация изменится, но этого не произошло. 

За годы после пандемии финансовые рынки достигли рекордных высот, поэтому самые богатые американцы, владеющие дорожающими активами — акциями и недвижимостью, продолжили подниматься вверх на «эскалаторе», пояснил Этуотер The New York Times. А вот у наиболее низкооплачиваемых работников зарплата с 2024 года растет самыми низкими темпами, свидетельствуют данные Федерального резервного банка Атланты. 

Для тех, кто внизу, необходимость извернуться так, чтобы не остаться без денег, становится ежемесячной, если не еженедельной задачей, отмечает Этуотер.

По подсчетам Moody’s Analytics, на 10% самых богатых американцев (с годовым доходом от $250 тыс.) сейчас приходится 49,2% потребительских расходов (еще 10 лет назад эта доля составляла 45,7%, а в начале 1990-х — около 35%). Благодаря их тратам бум переживают продавцы дорогих товаров и услуг, отмечает The Wall Street Journal: предметов роскоши, элитной недвижимости, дорогой одежды и обуви, мест в бизнес-классе самолетов и на международных рейсах (тогда как, например, трафик на внутренних рейсах и в эконом-классе стагнирует). 

«Фантастические», по словам главного международного экономиста ING Джеймса Найтли, данные о росте ВВП США в III квартале — на 4,3% в годовом выражении — тоже отражают К-образную динамику. Главными факторами роста остаются расходы состоятельных потребителей и капиталовложения технологических компаний, прежде всего в секторе искусственного интеллекта, отмечает он. 

Это, по словам Найтли, во многом объясняет, почему потребительские расходы остаются на прежнем уровне, в то время как настроения потребителей ухудшаются. Индекс потребительской уверенности, составляемый Conference Board, упал в декабре пятый месяц подряд, что стало самым длительным периодом снижения с мирового финансового кризиса в 2008 году. 

Экономика движется по разным траекториям не только в потребительском, но и в корпоративном секторе, отмечает Найтли. Технологические гиганты и крупные компании чувствуют себя хорошо, тогда как малый бизнес страдает: «Четыре квартала подряд капиталовложения компаний за пределами технологического сектора сокращались, что является признаком рецессии. Однако инвестиции в вычислительную технику и программное обеспечение выросли на 18% по сравнению с предыдущим годом. В результате совокупные капиталовложения продолжают расти», — пишет он.

Высокая инфляция, экономность потребителей и импортные пошлины подрывают прибыль малых предприятий, заставляя их сокращать расходы и персонал. По данным компании ADP, обрабатывающей зарплатные ведомости для бизнеса, за последние шесть месяцев фирмы с менее чем 50 сотрудниками неуклонно сокращали рабочие места, пишет WSJ. За год они лишились почти 180 тыс. работников, тогда как компании с численностью персонала от 50 до 499 человек наняли почти 300 тыс. работников, а с численностью от 500 человек — более 430 тыс.

По данным LSEG, чистая прибыль компаний из индекса S&P 500 выросла в III квартале на 12,9% по сравнению с тем же периодом 2024 года. Между тем, у компаний с численностью сотрудников до 500 человек, где работает почти половина американцев и которые производят более 40% ВВП, прибыли за год чуть-чуть снизились, по оценке Bank of America. 

Проблему признал председатель Федеральной резервной системы Джером Пауэлл. Он сказал, что центробанк следит за К-образной динамикой в экономике. «Если послушать телеконференции о квартальных итогах или почитать отчеты работающих с потребителями крупных публичных компаний, многие из них говорят, что экономика движется по двум направлениям и что потребители с низкими доходами испытывают трудности, покупают меньше и переходят на более дешевую продукцию, но в то же время люди с высокими доходами и состоянием тратят больше», — заявил Пауэлл в конце октября.

Округ Фэрфилд в штате Коннектикут — один из тех регионов, где диагональные линии буквы «К» разошлись сильнее всего, рассказывает Financial Times. В нем на расстоянии примерно 45 км друг от друга расположены Гринвич, неофициальная столица хедж-фондов, и Бриджпорт. В первом средний доналоговый доход (в расчете на одну налоговую декларацию) составил в 2023 году $687 тыс., во втором — почти в 10 раз меньше, $70,5 тыс.  

С тех пор разрыв мог увеличиться еще сильнее, учитывая рост фондового и ряда товарных рынков (драгметаллов, меди), бум в секторе слияний и поглощений и областях, связанных с ИИ, — там, где управляющие могли заработать еще больше денег. Между тем, у бедных людей нет денег на инвестиции, и для них невероятные заработки на росте финансовых активов остаются пределом мечтаний. 

Это отражается на потребительских настроениях, которые изучает Мичиганский университет. Люди с инвестициями значительно лучше оценивают экономическую ситуацию, чем те, кто не владеет акциями, причем оценка последних опустилась до самого низкого уровня с 1998 года, когда университет начал собирать такие данные.

Ситуацию усугубило принятие «большого прекрасного закона» о бюджете, который активно продвигал президент США Дональд Трамп. Он предусматривает снижение налогов для богатых и сокращение финансирования Medicaid, федеральной программы медицинского страхования для американцев с низкими доходами, а также программы продовольственных талонов для бедных.

По данным Бюджетного управления Конгресса, в результате принятия этого закона 10% наиболее бедных домохозяйств потеряют около $1,6 тыс. в год, а 10% самых богатых получат $12 тыс. 

Имущественное расслоение — вещь совсем не новая. Однако сейчас это не просто история о неравенстве, она превратилась в макроэкономическую историю, считает Линдси Оуэнс, исполнительный директор организации Groundwork Collaborative.

Разное отношение к расходам у групп населения с разными доходами наблюдалось всегда, и менее состоятельные традиционно более чувствительны к росту цен. Но на этот раз ситуация отличается тем, что последние сокращают траты в основном из-за ухудшения экономических ожиданий, тогда как в прошлом это происходило только в случае массовой потери рабочих мест, пояснил Bloomberg Майкл Скорделес, директор по анализу экономики США Truist Advisory Services.

Пусть стоимость жизни сейчас растет не так быстро, как в 2022 году, с начала пандемии потребительские цены все же поднялись на 27%, отметил он: такая инфляция повлияла на психологию, оставив «шрамы», и привела к избирательности в расходах.

Диана Суонк, главный экономист KPMG, видит еще и такой риск: то, что можно считать «естественным» уровнем неравенства, грозит перерасти в нечто «экстремальное», и это сделает экономику в целом более уязвимой для различных рисков. «Это вызывает недовольство, социальные волнения и скорее подрывает экономический рост, чем способствует ему», — считает она.

В разговоре с Bloomberg Этуотер сравнил ситуацию с башенкой дженга, где блоки сейчас вынимаются из самого основания: «Сейчас мы видим всю эту чрезмерную активность на самой вершине, в то время как внизу все становится все более и более хрупким».

К обрушению «всей башни», по мнению Этуотера и ряда аналитиков, может стать, например, резкое падение фондового рынка, где уже не один месяц идут разговоры о надувшемся ИИ-пузыре. 

Расходы богатых американцев и капиталовложения технологических компаний, по всей видимости, останутся главными стимулами экономического роста в 2026 году, считает Найтли из ING: «Что может это изменить? С наибольшей вероятностью — скачки на фондовом рынке, которые сильно ударят по стоимости акций технологических компаний. Это, вероятно, приведет к ужесточению условий кредитования, что подорвет капиталовложения и доходы богатых домохозяйств».

Такие скачки вполне возможны, считает Йон Триси, издатель инвестиционного бюллетеня Fuller Treacy Money. В следующем году сменится глава ФРС, напоминает он.

Падение на фондовом рынке «выбьет почву из-под ног домохозяйств с высокими доходами, которые являются последней опорой экономики, и повысит риск рецессии», сказал Bloomberg Марк Занди, главный экономист Moody’s Analytics.