Медь не была дорогим металлом. Из-за ИИ и энергоперехода она стала «новым золотом»

Цены на медь после четырехлетней стагнации в последние полторы недели стали расти и достигли рекордных уровней. Традиционно считается, что спрос на этот металл, который используется во многих предметах и секторах, от электропроводки и аккумуляторов до строительства, свидетельствует о состоянии мировой экономики. Сейчас по нему можно судить и о развитии ИИ. 

Цена трехмесячного фьючерса на медь, основного контракта на Лондонской фондовой бирже (LME), превысила 28 ноября $11 000 за тонну, а в пятницу, 5 декабря, торги завершились уже на отметке $11 621. 

Преодолеть уровень в $11 000 за тонну цена не могла с начала 2021 года, отмечает Йон Триси, издатель инвестиционного бюллетеня Fuller Treacy Money. Он перечисляет основные фундаментальные факторы, которые во многом определяют ценовую динамику: 

«Большая глобальная тема — электрификация. Застопорившееся развитие китайской инфраструктуры — еще одна. Конкуренция этих двух сил объясняет, почему цена двигалась в «боковике» с 2021 года». 

Но теперь появилась новая переменная — ресурсный национализм США, продолжает Триси. Действия президента США Дональда Трампа привели к появлению ценовой премии на американской бирже Comex. «США пылесосят остальной мир, вытягивая из него рафинированную медь», — добавляет он. 

Поскольку своих медеплавильных мощностей в США не хватает, они в основном отправляют руду на экспорт, а импортируют очищенную, рафинированную медь. Дополнительным фактором риска для США является то, что половину меди в мире перерабатывает Китай — главный торговый противник Штатов. Теперь администрация Трампа пытается стимулировать собственную переработку, но «это многолетний процесс, если он вообще когда-нибудь принесет результат», отмечает Триси.

Цена меди в США начала расти в начале 2025 года, когда трейдеры опасались введения импортных пошлин Трампом, отмечает Bloomberg. В результате металл из других стран стал накапливаться на складах американской площадки Comex (аналогичная история с ценовым дисбалансом случилась на рынке золота, в результате банкиры начали перевозить слитки самолетами из Британии). В июле медь на Comex стоила на 30% дороже, чем на LME. 

Премия рухнула до 5% после того, как Трамп в конце июля объявил, что вводить пошлины не будет. Но с сентября снова стала постепенно расти и сейчас приблизилась к 10%: президент пообещал заново оценить ситуацию во втором полугодии 2026 года, и трейдеры опять начали накапливать запасы в США.

Эти операции приведут к нехватки меди на рынках за пределами США, что обеспечит дальнейший рост цены на этот металл, заявил Bloomberg ветеран рынка торговли металлами Костас Бинтас, возглавляющий соответствующий отдел сырьевого трейдера Mercuria Energy Group: «Это большой тренд. Если ситуация продолжит развиваться таким же образом, то остальные страны мира останутся без медных катодов».

Импорт рафинированной меди в США в I квартале 2026 года будет примерно таким же, как в рекордном II квартале 2025-го, когда он превысил 500 тыс. тонн, считают в Mercuria.

Аналитики Goldman Sachs не убеждены в продолжении роста цен. Они снизили прогноз избытка на мировом рынке, но считают, что меди на нем достаточно для удовлетворения спроса. «Хотя при нашем гораздо меньшем прогнозе профицита в 160 тыс. тонн в 2026 году рынок приближается к балансу, мы не ожидаем, что он в ближайшее время столкнется с дефицитом», — пишут аналитики банка. По их мнению, в 2026 году цены будут колебаться в диапазоне $10 тыс. – 11 тыс. за тонну.

Но есть и другие важные факторы, способные изменить баланс.

Спрос на медь подогревается строительством энергосетей в рамках зеленого перехода, который предусматривает масштабную электрификацию транспортной инфраструктуры, а также обеспечением питания дата-центров, обслуживающих вычисления ИИ, пишет Financial Times. Согласно январскому прогнозу BHP, крупнейшей горнодобывающей компании мира, количество меди, используемой в дата-центрах по всему миру, вырастет в шесть раз к 2050 году.

При этом, по оценке горнодобывающей Grupo Mexico, дата-центры для ИИ требуют на каждый мегаватт мощности от 27 до 33 тонн меди — в два с лишним раза больше, чем традиционные центры обработки данных.

Дополнительные потребности порождаются глобальным перевооружением. «Значительная часть спроса на медь скрыта, — цитирует FT предпринимателя из горнодобывающей отрасли Роберта Фридланда. — Спрос со стороны военных никогда не раскрывается». 

Мировые расходы на оборону росли в 2024 году самыми быстрыми темпами после окончания холодной войны — на 9,4% в реальном выражении. Они составили рекордные $2,72 трлн и продолжат увеличиваться дальше, писал Стокгольмский институт изучения проблем мира. 

Между тем, согласно прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), к 2035 году добыча на существующих и планируемых медных рудниках позволит удовлетворить лишь около 70% мирового спроса на медь. Чтобы избежать формирования серьезного дефицита, вызванного энергопереходом (электромобили, возобновляемые источники энергии) и распространением ИИ, потребуются огромные инвестиции, инновации и возможная коррекция спроса, отмечает МЭА.

Однако существующие месторождения меди становятся менее продуктивными, некоторые разрабатываются уже более сотни лет, а крупных новых давно не открывалось. В последние годы в эксплуатацию вводятся «лишь крохи новых рудников», цитирует FT Чарльза Купера, директора отдела анализа медного сектора Wood Mackenzie.

За последние три десятилетия число открытий новых крупных месторождений и их размеры постоянно снижались, по подсчетам канадской компании Arras Minerals, которая ведет разведку медных и золотоносных месторождений в Казахстане. 

Если с 1990 по 2008 годы в мире открывалось от семи до 18 таких мест в год, то последующее время лишь в 2011 году было семь месторождений, а в другие годы — пять и менее, причем в 2018-м и начиная с 2022-го по 2024-й — ни одного. 

Wood Mackenzie, в отличие от аналитиков Goldman Sachs, ожидает дефицита на мировом рынке рафинированной меди уже в этом году — в размере 304 тыс. тонн, и в следующем нехватка продолжит расти. Энергопереход, по словам Купера, оказывает существенное влияние на горнодобывающий сектор.

Дефицит на рынке металла не может сохраняться очень долго, и в прошлом резкий рост цен, как правило, приводил либо к замещению, либо к увеличению предложения из других источников, таких как металлолом, продолжает он. Но сейчас технологические гиганты, строящие дата-центры и обладающие внушительными бюджетами, менее чувствительны к ценам, чем многие традиционные промышленные потребители меди, и их действия могут поддержать высокие котировки. Они уже «перебивают цены поставщиков для электросетей на такие вещи, как трансформаторы», говорит Купер.

«Важно подчеркнуть, что медь не является редким ресурсом, — отмечает Триси. — Имеющиеся рудники могут быть расширены для обеспечения дополнительных поставок, возможно и открытие новых месторождений». 

Но сдерживающим фактором для многомиллиардных инвестиций является цена металла, поэтому для увеличения предложения в больших объемах она должна достаточно долго оставаться на более высоких уровнях, указывает Триси.

Винет Мехра, гендиректор IRH Global Trading, называет медь «новым золотом» (цитата по FT) и прогнозирует, что ввиду надвигающегося дисбаланса между спросом и предложением вышедшие на новый уровень цены не упадут.