Рынки голосуют деньгами: почему ближневосточные акции не верят в победу Ирана

В среду Израиль начал десятую волну авиаударов по Тегерану,  министр обороны страны поклялся, что «любой лидер», выбранный иранским режимом, станет «очевидной мишенью для устранения». За два дня цена на нефть марки Brent выросла на 12% и продолжила расти после того, как трейдеры оценили распоряжение президента США Дональда Трампа страховать и сопровождать танкеры, проходящие через Ормузский пролив. Глава Goldman Sachs Дэвид Соломон считает, что рынки отреагировали на войну на Ближнем Востоке сдержанно, но инвесторам понадобится пара недель, чтобы осмыслить происходящее. Старший партнер группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group Елена Чиркова на своей странице в Facebook анализирует реакцию рынков на конфликт.

Удивляюсь сторонникам победы Ирана в войне на Ближнем Востоке. Несколько раз читала списки целей, которые поразил Иран. Якобы это огромный ущерб. Но почему никто не смотрит на индекс S&P Pan Arab? Вообще-то за месяц он упал на 6,85%, в понедельник – примерно на 2,4%, а во вторник почти не падал. (И все еще не достиг нижнего пика декабря 2025 года.) Между тем большую часть индекса составляют крупные компании из Саудовской Аравии, Эмиратов и Катара, по которым и бьют. У меня есть версия, почему не падал. Во-первых, ущерб явно незначителен. Во-вторых, цены на нефть выросли, и экспортерам это выгодно. И самое главное – в-третьих. После победы над Ираном Ближний Восток станет гораздо более спокойным местом. Потому что страна, которая в открытую говорит, что ее цель – уничтожение других стран, и которая раскинула свои щупальцы в виде прокси по всему Ближнему Востоку, это место более спокойным не делает. В этот раз Иран додушат окончательно – и текущие запасы вооружений, и способность их производить. У США и Израиля кратно превосходящая мощь и в смысле количества, и в смысле качества вооружений. По оценкам военных аналитиков, они отличаются на 2,5 поколения, а это значит, что у Ирана шансов нет. (На пусковые установки идет охота, количество снарядов не так важно, если нет установок.)

Много говорят, что мир превратился в мир с правом сильного. Я бы сказала, что и богатого. Богатые объединяются с богатыми, а не по принципу религии. Так, с одной стороны — очень богатые Катар, Эмираты, США и просто богатые Израиль и Саудовская Аравия, с другой – бедный Иран. Еще и поэтому у него нет шансов. (Конечно, богатство — не единственная причина, почему они объединились, но важная.)

Еще удивляют всякие мемы насчет исхода риелторов из Дубая. Really? Что бы я сейчас делала? Если бы мне хотелось купить квартиру в Дубае или Дохе, то я бы искала продавцов, которые поддались панике и готовы продать со скидкой. Когда все закончится, скидок, естественно, не будет. Ну а я как управляющий фондом, который инвестирует в другие фонды, пойду разговаривать с одним очень классным израильским фондом. Мне он нравится давно, но я не инвестировала, потому что вокруг Израиля была геополитическая напряженность и не было 100%-ной уверенности в том, кто победит, когда и какой ценой — до какой степени Иран замордует Израиль. Сейчас ясность есть. Вчера я попросила наших аналитиков еще раз взглянуть на этот фонд и попросить о встрече. Пора начинать разговаривать.

Просьба обратить внимание, что я не обсуждаю моральную сторону войны, а только ее финансовые последствия.