Война в Иране: что рынок нефти может недооценивать

Впервые в истории цены на нефть за сутки колебались в диапазоне $30. Аналитик Arbat Capital Advisory Services Limited (UK) Алексей Голубович и управляющий директор Arbat Capital Александр Орлов рассматривают возможные сценарии для нефтяного рынка.

До 28 февраля большинство инвесторов в мире — видимо, кроме инсайдеров в понятно каких странах — были скептично настроены относительно атаки против Ирана в ближайшее время. И это не только слова управляющих инвестиционными портфелями в США, с кем удалось поговорить или прочитать их комментарии 1 марта. Если бы было иначе, то рынок заранее выкупил бы нефть и продал, как фондовые индексы стран региона — как минимум. Поэтому беспрецедентное, даже по стандартам политики США, решение Трампа стало неожиданностью для большинства профессионалов. Большинство верило и, видимо, еще верит в то, что внешняя и внутренняя политика Трампа логична и последовательна, так как он хочет низкие цены на нефть и бензин. Значит ли это, что он пойдет любым доступным путем, чтобы скорее подавить сопротивление или «де-эскалировать конфликт»?

Первоначально, инвесторы исходили из того, что иранская армия не сможет сопротивляться долго и эффективно. Закрыть Ормузский пролив надолго у Ирана также не получится, как пока еще надеются в США, Европе и странах Персидского залива. Мы не военные эксперты, но иранская армия слаба по сравнению с напавшими на нее США и Израилем. Глава Пентагона Хегсет 4 марта заявил, что до подавления ПВО Ирана остались  считаные дни, после чего ВВС Израиля и США начнут наносить удары по защищенным объектам на всей территории страны.

Всего операция, по мнению Хегсета, продлится до восьми недель. Это совпадает с высказываниями серьезных западных военных аналитиков, что даже при наличии воли нового иранского руководства к сопротивлению, США могут победить — то есть «все разбомбить» за 2 месяца или быстрее.

Асиметричный ответ Ирана стал главным сюрпризом последних недель. Уже через 3–4 дня после начала войны в обсуждениях ее экономических и инвестиционных последствий стали доминировать предположения, что в случае наземной операции иранцы быстро не сдадутся. 

Риск потери производственных мощностей касается и «враждебных» Ирану стран, и самого Ирана, где производится 3 млн баррелей в сутки (mbd). Экспортирует Исламская республика 1–1.5 mbd. Рынок может потерять этот объем на несколько месяцев, а то и лет, как в свое время после свержения режима Каддафи в Ливии. 

Фьючерсная кривая Brent показывает, что рынок пока закладывает лишь краткосрочный шок предложения. Цены на дальние поставки — в 2027–2030 годах — практически не выросли с начала боевых действий. Более чем на $5 за баррель подорожали только контракты на период май 2026 — май 2027. Годовая бэквардация между этими контрактами составляет около 28%, что указывает на краткосрочные страхи дефицита нефти, а не на ожидания долгосрочного разрушения предложения.

50% мы ставим на то, что производство почти не пострадает, а разрушена будет лишь логистическая инфраструктура и хранилища нефти, что будет со временем компенсировано ростом добычи ОПЕК+ и падением спроса из-за выросших цен на нефть. 

В случае радикальной смены власти в Иране могут быть смягчены санкции по схеме «нефть (со скидкой) в обмен на продовольствие» — как в Ираке в 90-е. Если так, это – самый медвежий сценарий для нефти. Не уничтожение поставщика, а напротив – дополнительные баррели на рынке. Это был бы идеальный сценарий для Трампа под промежуточные выборы в Конгресс (повторение «венесуэльского блицкрига»), но мы бы не назвали его «базовым» – «быстрой победоносной войны» уже не получилось. Все более вероятно, что конфликт перейдет в затяжное противостояние, а часть ближневосточной нефти надолго выпадет с мирового рынка.

Что нужно соседям Ирана по Персидскому заливу, «нефтяным гигантам»:  Саудовской Аравии и ее сателлитам — Бахрейну, Кувейту и ОАЭ,  а также Ираку? Точно – не усиление Ирана, особенно, под «новой американской крышей» и с неизбежным значительным увеличением экспорта нефти. Нужен анализ, что будет с производством нефти в соседних странах, когда (если) в Иране сменится режим на дружественный США. Между двумя войнами в Ираке США хотели гарантий, что деньги от экспорта его нефти не пойдут на оружие. Навязываемая обычно через ООН схема — выручка от нефти идет на гуманитарные нужды (еда, медицина – контракты с Западом) может повториться. Мы уже видим это с Венесуэлой и даже без участия ООН. Но если США хотят снизить цены на нефть и при этом гарантировать, что деньги не пойдут на неприемлемые для США вещи, то Иран захочет, как минимум, сам распоряжаться деньгами.

Какие страны будут главными рынками для иранской нефти? В последние несколько месяцев иранские баррели с трудом находили покупателей. В основном экспорт стабильно шел в Китай, но Китай не может купить все, а при тотальных санкциях и военных рисках и не хочет. Поэтому и «плавучее хранение» выросло в январе — марте, а эта нефть может быстро выйти на рынок (потенциально, до 100 млн. баррелей в танкерном хранении). 

Если Иран сдастся и получит разрешение продавать нефть при условии контроля за использованием доходов, такие трейдеры как Vitol и Trafigura смогут под надзором США отслеживать, на что тратятся эти средства.

Перекрытие пролива мгновенно привело к многократному росту стоимости страхования и фрахта. «Открытие» пролива путем даже полного уничтожения иранских военных баз и ракетных подразделений армии, которые могли бы обстрелять суда не означает, что страховка танкеров немедленно снизится.

В случае серьезных бомбардировок терминалов и других объектов инфраструктуры, восстановление производства может занять более года. Это также бычий фактор для дальнего конца кривой цен на Brent,  вероятность этого пока — 50%, но она растет с каждым новым витком эскалации.

Ответные удары Ирана ракетами и дронами по ОАЭ, Катару, Кувейту и Саудовской Аравии приведут к разрушению индустрии, прежде всего, логистической и нефтегазовой, а также ударят по производителям алюминия, удобрений и финансовому сектору.

Отдельно отметим исторические примеров влияния ближневосточных конфликтов на цену нефти: 

Нефтяное эмбарго 1973 года в ответ на войну «Судного Дня»: консолидированный и агрессивный экономический ответ арабского/исламского мира привел к четырехкратному росту цен на нефть и стагфляционному шоку в развитых странах. S&P 500 упал на 40% от пика – сопоставимо с обвалом во время финансового кризиса 2008 года.  В итоге произошло кардинальное изменение всей структуры рынка нефти и даже глобальной монетарной системы – довершился развал Бреттон-Вудской финансовой системы и переход к «нефтедолларовой» 

Иранская революция в 1979 году и война с Ираком в 1980-м: добыча в Иране рухнула в три раза. Иностранные компании ушли из страны, их активы были национализированы новой властью. Мировые цены на нефть отреагировали двукратным ростом цен, но без такого глобального эффекта, как в начале и середине 70-х. Хотя вторая волна стагфляции и накрыла США, но «Рейганомика» в совокупности с агрессивной ДКП от главы ФРС Пола Волкера помогли им быстро выйти из кризиса.

Вторжение Ирака в Кувейт в 1990 г. и операция США «Буря в пустыне»: цены на нефть сначала выросли на 130%, но уже через несколько месяцев вернулись на прежний уровень, а к середине 1990-х и вовсе снизились втрое от пика 1990 года.

Вторая операция США и союзников против Ирака в марте-мае 2003 года: редкий пример «быстрой победоносной войны». Поэтому цены на нефть выросли ДО начала операции, прибавив 50% за декабрь-март, но рухнули ПОСЛЕ ее начала до исходного уровня. А уже потом продолжился более долгосрочный тренд в рамках «суперцикла цен на сырье» из-за возросшего китайского спроса.

Низкие цены на нефть важны и внутри США, и на международном рынке. Но здесь есть элемент глобальной конкуренции: больше от роста цен на нефть и газ пострадает промышленность ЕС и Японии, а не США, риск которых лишь в росте цен на бензин перед выборами в Конгресс. 

Поток через Ормуз остановлен ненадолго. Но «ненадолго» — это еще 2 недели или 2 месяца? И это – главный вопрос, если бы пришлось делать ставку, что максимум через 6 месяцев вся иранская нефть вернется.

Считается, что экспорт России «слабеет», но ее дисконты помогают снижению цен, как и более 135 млн баррелей в плавучих хранилищах.

Даже если вероятность долгосрочной блокировки низкая, воздействие этого фактора все равно высокое. Можно спорить, где будет рынок при эскалации конфликта. Пока он в пределах $85-100 (верх по историческим прецедентам), но может быть намного выше, как утром 9 марта на неликвидных торгах в Азии – вплоть до $120. Однако объем запасов нефти в Китае (плюс российские плавучие хранилища) дает возможность пережить до 64 дней полного закрытия Ормузского пролива.

Есть огромный перекос коллов (call skew). Что будут делать все те, которые в лонге по коллам? Закроют позиции? Если да, нефть может упасть резко – сработает стандартный для рынка принцип «покупай на слухах – продавай на фактах»

Рынок остается хорошо обеспеченным поставками и в развитых странах. Много предложения, хотя и не все в нужном месте, но танкеры добираются.  Запасы в странах ОЭСР были перед началом войны выше 5-ти и 10-ти летних средних, что в долгосрочном периоде лучше всего описывает динамику цен на нефть. Уже появились сообщения, что страны G7 готовятся выбросить на рынок нефть из резервов, о том же призывают и власти США, но администрация Трампа пока против.

 Когда началась российская «СВО», рынок ушел гораздо выше, чем можно было ожидать — тогда потери от российского экспорта нефти составили 3 млн. баррелей в сутки, от экспорта нефтепродуктов — еще 2-2,5 млн. баррелей в сутки. Иран же экспортирует только 1,5 млн баррелей нефти.  Правда, тогда, в 2022 г. свободные мощности у ОПЕК были на более низком уровне. Сейчас же страны ОПЕК+ заявили, что увеличат поставки на еще 260 тыс. баррелей в сутки. Это немного, но это надо понимать в контексте – с начала прошлого года ОПЕК+ вернул на рынок более 2 млн. баррелей в сутки реальной добычи — более 1 млн одна только Саудовская Аравия. И еще 2,87 млн баррелей в сутки «разрешенной добычи», то есть де-факто, было проведено увеличение квот на добычу почти на 3 млн баррелей в сутки.

Ближний Восток и ОПЕК становятся все менее важными – основной рост добычи идет в других регионах: США, Канада, Бразилия, Гайана, а теперь и Венесуэла. 

Таким образом, пока можно придерживаться инвестиционной спекулятивной стратегии в нефти исходя из двух сценариев. Либо война продлится не менее месяца и «загонит» цену выше, минимум на 10%, но скорее – на 15% и более к текущему уровню —  $120 как вероятный потолок.

В случае, если Иран сможет нанести серьезный удар по ТЭК своих конкурентов, то «медвежий» сценарий для нефти — быстрый возврат к ценам начала года — не реализуется ранее второго полугодия.

Негативные последствия для мировой экономики и финансовых рынков будут зависеть как от скорости завершения конфликта, так и от реакции властей в странах, имеющих свободные резервы нефти  — от частичного снятия санкций с России до продажи нефти из стратегических резервов стран ОЭСР и нефтяных интервенций Китая.