У мировой экономики больше нет четкой дорожной карты — и это новая нормальность

Глобальная экономика вышла из равновесия, и никаких признаков по ее возвращению на исходные позиции пока не наблюдается. Мохамед А. Эль-Эриан, американо-египетский экономист, профессор Уортонской школы бизнеса Пенсильванского университета рассказал в материале для Project Syndicate, почему сегодня важнее не думать о том, куда все катится, а принять новую реальность со всеми ее преимуществами нестабильности.

На протяжении десятилетий компании, инвесторы и политики руководствовались утешительным предположением о том, что мировая экономика пребывает в состоянии относительного равновесия. Любые макроэкономические и финансовые потрясения рассматривались в первую очередь как циклические сбои, справившись с которыми, легко возвращаться в колею предсказуемости, где ВВП на душу населения неуклонно растет, а экономический и финансовый порядок постоянно глобализируется. Однако сегодня эта парадигма трещит по швам в свете новых вызовов, будь то геополитическая напряженность, вепонизация экономических отношений, стремительное развитие новых технологий и другие факторы.

Провести экономику и рынки через этот шторм возможно, но для этого потребуются навыки устойчивости, понимание альтернативных вариантов и известная гибкость. Это не произойдет само собой, поскольку сегодня ни у кого нет ясности касательно того, в каком направлении все вообще движется — от производительности труда и экономического роста до цепочек поставок и процентных ставок. Более того, сама архитектура торговли и платежей быстро меняется, что усугубляет операционные сложности и неопределенности в планировании для многих компаний.

Тем, кто считает это преувеличением, полезно будет обратить внимание на знаки новой реальности, явленные в трех ключевых сферах. Во-первых, геополитическая напряженность провоцирует использовать критически важные ресурсы в качестве оружия. Эпоха беспрепятственной глобализации, наступившая после холодной войны, уступила место борьбе за политическое влияние через существующие взаимозависимости. Как государственные, так и негосударственные субъекты осознали всю прелесть использования асимметричной силы, вроде блокировки артерий мировой торговли. От сбоев в морском судоходстве в Ормузском проливе и Красном море до ожесточенной борьбы за цепочки поставок критически важных минералов — география системно превращается в оружие.

Однако у этих стратегий нет внятной конечной цели. Никто не знает, к чему приведет нынешняя геополитическая фрагментация. Одни надеются на то, что бывший премьер-министр Великобритании Гордон Браун называет «управляемой глобализацией в мягком варианте», другие опасаются краха всего международного порядка, а третьи до сих тоскуют по старым временам беспрепятственной глобализации и многостороннего верховенства права. Тем не менее перестраивать морские маршруты приходится уже сегодня, а переплата за морские риски стремится в бесконечность. Поскольку на горизонте не наблюдается каких-либо признаков масштабного дипломатического урегулирования, транснациональные корпорации будут вынуждены все больше отходить от эффективных цепочек поставок по принципу «точно в срок» и создавать более затратные резервные механизмы по принципу «на всякий случай».

Во-вторых, сами инструменты экономической политики, которые когда-то лежали в основе инфраструктуры глобальной экономики, становятся оружием. Все более непредсказуемое применение санкций, тарифов, мер контроля над инвестициями и экспортных эмбарго в корне меняет логику распределения глобального капитала и переворачивает с ног на голову международный финансовый порядок в том виде, как мы его знаем. Поскольку соображения национальной безопасности все чаще превалируют над экономической и коммерческой эффективностью, больше не существует никаких взаимно согласованных ограничений на экономическую политику. И опять же конечная цель остается неясной, поскольку то, что когда-то было устойчивыми параметрами системы, теперь превратилось в нестабильные переменные.

В-третьих, от рынков требуют огромных капитальных затрат в гонке по разработке и внедрению технологий, повышающих производительность. Технологические гиганты и традиционные компании из других отраслей вкладывают сотни миллиардов долларов в центры обработки данных, вычислительные мощности и внедрение искусственного интеллекта. Однако и в этом случае цель — то есть момент, когда беспрецедентные расходы приведут к значительному и монетизируемому росту производительности, — остается туманной.

Страх перед конкурентами вынуждает советы директоров компаний одобрять беспрецедентные инвестиции без какого-либо плана получения адекватной доходности на вложенный капитал. А поскольку все эти капитальные вложения кто-то должен обеспечивать, последствия для рынков долговых инструментов могут быть печальными. Действительно, на стоимость капитала уже оказывается давление из-за конкуренции частных и государственных источников финансирования.

Впрочем, несмотря на неопределенность в отношении основных структурных факторов, мировая экономика и рынок облигаций пока что сумели обойти самые серьезные минные поля. Но это в значительной степени объясняется тем, что систему защищают несколько мощных факторов. Первый из них — экономическая динамика США, которые отвечают за глобальный рост и инновации, компенсируя структурную вялость Китая и Европы.

Вторым фактором стало наличие эндогенной рыночной ликвидности. Несмотря на ужесточение денежно-кредитной политики после 2021 года, финансовая система генерировала собственную ликвидность. Значительные денежные резервы компаний и новые финансовые инструменты обеспечили непрерывность кредитования, укрепив роль физических запасов — особенно в
энергетике, где стратегические резервы и гибкие рынки нефтепродуктов всякий раз смягчали шоки предложения, вызванные геополитическими факторами.

Однако необходимо провести важнейшее разграничение между подлинными, структурными источниками устойчивости и ее временными формами, опирающимися на исчерпаемые физические и финансовые резервы. В настоящее время запасы нефти сократились до минимумов, о которых не знали десятилетиями, и полагаться на избыточность эндогенной ликвидности тоже, вероятно, не стоит — о чем свидетельствует недавняя распродажа по бросовым ценам чрезмерно закредитованного хедж фонда Situational Awareness и сокращение долговой нагрузки некоторых корейских биржевых фондов. Рано или поздно расточительная фискальная политика и безудержные капитальные расходы столкнутся с растущим долговым бременем, высоким уровнем финансового рычага и повышением процентных ставок.

В отсутствие внятных ориентиров надежды на возвращение к предсказуемому миру прошлого должны уступить место реальности с ее рваным ритмом геоэкономических преобразований. Компании, правительства и инвесторы больше не могут позволить себе выстраивать стратегии на основе базовых сценариев. Вместо этого необходимо как можно скорее сосредоточиться на укреплении устойчивости, гибкости и расширении возможностей. Именно эти стратегические активы необходимы для выживания на нынешнем тернистом пути, который может завести куда угодно. По мере истощения запасов, ранее страховавших мировую экономику, всем придется задуматься об иных гарантиях прочности.

Система худо-бедно функционирует за счет того, что вскоре превратится в дым от заемных средств и истощенных товарных запасов, а также расходов, финансируемых за счет дефицита бюджета. По мере осознания происходящего в предстоящие месяцы и годы экономическая и финансовая волатильность будет только возрастать, а разрыв между победителями и проигравшими — увеличиваться, причем как между секторами, странами и финансовыми активами, так и внутри них.

Мы должны принять как факт, что отсутствие общепринятых целей — это очередная «новая нормальность». Сколь бы дестабилизирующей и дезориентирующей ни казалась эта структурная реальность, принявший ее обнаружит, что именно в таких условиях создаются долгосрочные преимущества и делаются состояния. Те же, кто не способен проявить жизнестойкость, гибкость и открытость, рискуют не выйти из того паралича, который уже разрушает
экономическое благополучие и конца-края которому не видно.

Copyright: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org