Экзистенциальная угроза для Европы: ошибка в диагнозе

Дебаты о будущем Европы все чаще сводятся к вопросам политики и идентичности. При этом ключевой фактор, от которого зависит долгосрочная устойчивость этой части света остается на перефирии, считает почетный профессор Школы бизнеса Стерна Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини.

Новая стратегия национальной безопасности президента США Дональда Трампа ошибочно оценивает Европу, которую долгое время считали самым надежным союзником Америки. В документе утверждается, что неконтролируемая иммиграция и другие меры, которые представители администрации презрительно называют «woke-политикой», могут привести к «исчезновению Европы как цивилизации» в течение нескольких десятилетий.

Этот аргумент основан на фундаментально неверном прочтении нынешнего положения Европы. Хотя Европейский союз действительно сталкивается с экзистенциальной угрозой, она почти не связана ни с иммиграцией, ни с культурной политикой. Более того, доля населения, родившегося за пределами страны, в Соединенных Штатах немного выше, чем в Европе.

Реальная угроза для Европы заключается в ее собственном экономическом и технологическом отставании. 

В период с 2008 по 2023 год ВВП США вырос на 87%, тогда как в ЕС — всего на 13,5%. За тот же период ВВП на душу населения в ЕС снизился с 76,5% от уровня США до 50%. Даже самый бедный американский штат Миссисипи имеет более высокий доход на душу населения, чем Франция или Италия, а также выше среднего показателя по ЕС.

Этот растущий экономический разрыв нельзя объяснить демографическими факторами. Он отражает более высокий рост производительности в США, во многом обусловленный технологическими инновациями и более высокой совокупной факторной производительностью. Сегодня примерно половина из 50 крупнейших технологических компаний мира — американские, тогда как европейских в этом сегменте — лишь четыре. За последние пять десятилетий 241 американская компания выросла из стартапа в бизнес с рыночной капитализацией не менее $10 млрд, по сравнению всего с 14 в Европе.

Эти тенденции поднимают критически важный вопрос: какие страны будут лидировать в отраслях будущего и какое место в этом занимает Европа?

Гонка за технологическое лидерство сегодня охватывает широкий спектр направлений, включая искусственный интеллект и машинное обучение, проектирование и производство полупроводников, робототехнику, квантовые вычисления, термоядерную энергетику, финтех и оборонные технологии. Европа вступает в эту гонку с явным отставанием.

Вопрос о том, кто сегодня лидирует в отраслях будущего — США или Китай, — остается предметом дискуссий, но большинство наблюдателей сходятся во мнении, что это, по сути, гонка двух стран, при этом Америка по-прежнему опережает конкурента в ряде ключевых областей. За их пределами инновационная активность сосредоточена в таких странах, как Япония, Тайвань, Южная Корея, Индия и Израиль. В Европе же инновации в основном ограничены Великобританией, Германией, Францией и Швейцарией — причем две из этих стран даже не входят в ЕС.

Неудивительно, что, в то время как США и Китай доминируют в глобальных технологических рейтингах, Европа находится далеко от верхних позиций. И перспективы отнюдь не внушают оптимизма, учитывая, что следующая волна инноваций, как ожидается, окажется более разрушительной, чем все, что мы видели за последние полвека.

Технологический разрыв между США и Европой объясняется несколькими факторами.

Во-первых, в США существует гораздо более глубокая и динамичная экосистема финансирования стартапов, тогда как Европа до сих пор не создала полноценный союз рынков капитала, что ограничивает масштаб и скорость роста новых компаний.

Во-вторых, Европе мешает чрезмерное и фрагментированное регулирование. Американский стартап может вывести продукт на рынок в рамках единого регуляторного режима и сразу получить доступ к более чем 330 миллионам потребителей. В ЕС проживает около 450 миллионов человек, но Евросоюз по-прежнему разделен на 27 национальных регуляторных систем. 

В-третьих, культурные установки в отношении принятия риска резко различаются. До относительно недавнего времени предприниматель, потерпевший неудачу в некоторых странах ЕС (например, в Италии), мог столкнуться с уголовной ответственностью, тогда как в США технологического основателя, который никогда не терпел неудач, часто считают чрезмерно осторожным.

В-четвертых, США выигрывают за счет глубоко интегрированного академического, военного и промышленного комплекса, тогда как хроническое недоинвестирование Европы в оборону ослабило ее инновационный потенциал. Технологические лидеры — такие как США, Китай, Израиль и в последнее время Украина — активно инвестируют в оборону, при этом военные исследования нередко порождают технологии с гражданским применением.

Несмотря на это, многие европейские политические лидеры продолжают представлять рост оборонных расходов как компромисс между безопасностью и социальным благополучием. В действительности же «безбилетный проезд» за счет США в части оборонных расходов, которым Европа пользовалась с момента окончания Второй мировой войны, привел к ограничению инноваций — а они  могли бы обеспечить рост и того и другого за счет повышения производительности. Парадоксальным образом сохранение европейской социальной модели потребует больших инвестиций в оборону, начиная с выполнения нового целевого показателя НАТО по расходам — 3,5% ВВП.

Если Европа позволит своему технологическому отставанию увеличиваться в ближайшие десятилетия, она рискует столкнуться с затяжной стагнацией и дальнейшим экономическим упадком относительно США и Китая. Однако существуют основания для осторожного оптимизма. Все больше осознавая, что Европа стоит перед экзистенциальным вызовом, политики начали продвигать предложения по проведению серьезных реформ. Наиболее заметные из них — два крупных доклада 2024 года о конкурентоспособности ЕС и едином рынке, подготовленные бывшими премьер-министрами Италии Марио Драги и Энрико Летта соответственно.

Европа также сохраняет значительные сильные стороны, включая высококачественный человеческий капитал, отличные системы образования и исследовательские институты мирового уровня. При правильных стимулах и регуляторных реформах эти активы могли бы поддержать существенно более высокий уровень коммерческих инноваций. При более благоприятной среде для предпринимательства высокий доход на душу населения, крупный внутренний рынок и высокие нормы сбережений в Европе способны высвободить волну инвестиций.

Более того, даже если Европа никогда не станет лидером в передовых технологиях, она все равно может значительно повысить производительность, заимствуя и адаптируя американские и китайские инновации. Многие из этих технологий носят универсальный характер и приносят выгоду как странам-пионерам, так и тем, кто их внедряет.

Все это довело Европу до переломного момента. Как однажды заметил Эрнест Хемингуэй, банкротство происходит «постепенно, а затем внезапно». До сих пор технологический упадок Европы был постепенным. Но если она не сумеет устранить свои структурные слабости, сегодняшняя медленная эрозия может смениться внезапной и необратимой утратой экономической значимости.

© Project Syndicate, 2025