Миллионеры часто бывают несчастными. Чему этот парадокс может научить инвестора?

Цифровой экзистенциальный кризис — так партнер венчурного фонда Menlo Ventures Диди Дас описывает в своем посте в соцсети X состояние современного миллионера — ему мало радости приносит богатство. Пост стал вирусным и набрал 13 млн просмотров и более 2 тыс. перепостов. Это может прозвучать как проблема избалованных элит, но на деле это виньетка того, что происходит и с обычным инвестором. Почему деньги не снимают тревоги, а открывают новые? 

Бум в ИИ показал, что сотрудники и основатели компаний видят, как их доли в бизнесе за пару лет превращаются в состояние уровня «можно не работать никогда». Дас в своем посте пишет о людях, чьи активы выросли с менее чем $150 тыс. до более $50 млн в течение нескольких лет, и отмечает, что многие из них чувствуют «глубокую потерю смысла» и «перевернутые жизненные планы». 

Другие, с капиталом условно до $500 тыс., ощущают себя участниками марафона без финиша. Они видят, как соседи по коворкингу внезапно оказываются в списках Forbes, поэтому начинают задаваться вопросами типа: «Я вообще в правильном месте? У меня еще есть шанс успеть?».

За такими вопросами стоит страх, что успех нельзя повторить. Его усиливает явный разрыв с привычной социальной средой: референтной группой становятся уже не коллеги по цеху, а люди с сотнями миллионов и миллиардов, почти что гуру. На их фоне даже десятки миллионов кажутся недостаточными.

Здесь может возникнуть синдром самозванца — чувство нелегитимности, которое ставит вопросы: «А действительно ли я заслужил это?» и «Кто я без этих денег?».

Мы склонны думать, что крупная сумма на счете автоматически приносит счастье и удовлетворение. Это происходит из-за того, что психология описывает как феномен гедонистической беговой дорожки. Исследования показывают: после сильных позитивных или негативных событий — от выигрыша в лотерею до серьезной аварии — люди через какое‑то время возвращаются к своему базовому уровню субъективного благополучия. То есть радость от крупного выигрыша действительно была, но со временем она становилась просто новой «нормой», к которой психика адаптировалась.

С новыми миллионерами и миллиардерами происходит то же самое: сначала эйфория, затем — привыкание, а вместе с этим и желание повторить исходный эмоциональный подъем. В такие моменты и включается опасный для инвестора механизм: попытки воспроизвести чувство «я сделал невероятное» через все более рискованные решения.

Второй механизм — это адаптивные ожидания. В экономической теории этот термин описывает склонность человека строить ожидания будущего, опираясь на прошлый опыт. 

В инвестиционной практике это проявляется в завышенных ожиданиях доходности после серии удачных сделок, переоценке собственных навыков и недооценке риска резкой смены режима рынка. 

Именно так современные состоятельные люди оказываются в ловушке: недавний рост благосостояния становится для них новой нормой, и все, что меньше нового привычного, приносит дискомфортные чувства. Это может быть разочарование, тревога или злость — в зависимости от того, как конкретный человек воспринимает финансы и себя в принципе. Вспомним хотя бы мультфильм «Золотая антилопа», где Раджа в погоне за золотом опомнился только, когда уже погибал под грудами монет. 

Обычный частный инвестор чувствует и зачастую ведет себя так же, только суммы меньше. После удачного периода на рынке прошлые вполне достойные доходности превращаются в план‑минимум. На него адаптивные ожидания заставляют смотреть как на нечто скучное и недостаточное, подталкивая к поиску новых, потенциально более рискованных вложений.

Вообще тревогу ничто не лечит, жизнь без тревоги невозможна, ведь у нее есть важная функция, полезная для выживания человека. Она сигнализирует нам о том, что происходит в нас и вокруг нас. Тем самым помогает адаптивнее «сориентироваться в пространстве».

Поэтому можно признать: деньги действительно решают множество реальных проблем — от базовой безопасности до доступа к образованию, медицине, высококачественным товарам и проч. Но богатство не обещает жизнь без тревоги — скорее наоборот, в какой-то момент усиливают психологическое давление. Иными словами, нет магического уровня капитала, по достижении которого жизнь становится ровной и предсказуемой. 

Впрочем, исследование связи между богатством и счастьем, проведенное нобелевскими лауреатами Даниэлем Канеманом и Энгусом Дитоном, показывают, что есть порог «отсечки финансового счастья»: как только у нас появляется около $75 тыс. капитала, бóльшая сумма уже не оказывает существенного положительного влияния на субъективное чувство благополучия человека.

Некоторые психологи вообще полагают, что благополучие богатства — это несвойственное человеку явление. Они считают, что эмоции, связанные с благополучием, — радость, восхищение, тревога, печаль, гнев, привязанность — развивались в группах охотников-собирателей. У них изначально не было денег, и для тех людей было важнее использовать вещи в качестве подарков, чем хранить их. Таким образом, благополучие заключалось в том, чтобы иметь достаточно еды и взаимодействовать с другими членами группы — охотиться, собирать пищу, танцевать и т.д.

Отдельный пласт исследований связывает психическое здоровье и выбор финансовых стратегий. Так, ученые Корнеллского университета показали, что люди с депрессивными расстройствами чаще предпочитают чрезмерно «безопасные» активы, избегая риска даже там, где он оправдан. Это еще один штрих к портрету: внутреннее состояние инвестора влияет не только на субъективное чувство счастья, но и на объективные результаты портфеля.

Во‑первых, стоит заранее признать, что гедонистическая адаптация почти неизбежна. Это как закон предельной полезности в экономике: повышение дохода на каждый доллар, новая успешная сделка и рост портфеля довольно быстро перестают приносить прежний уровень радости. Это аргумент в пользу того, чтобы ставить инвестиционные цели не как «достичь произвольной суммы N», а как «обеспечить себе конкретный образ жизни» — с понятными параметрами жилья, образования, времени на себя и близких.

Во‑вторых, полезно регулярно проверять свои ожидания доходности: не выросли ли они просто потому, что последние пару лет были удачными или потому, что у вас не было неудачных сделок? Для этого может быть полезным задать себе вопрос: «Если бы я только начинал сегодня, считал бы я такой результат нормой или своим достижением?».

В‑третьих, важно учитывать собственный психологический профиль. Под влиянием социальных сетей и чужих историй успеха мы можем брать на себя риск, который не соответствует нашей реальной толерантности к потерям. В этом смысле кейсы миллионеров — это предупреждение: даже те, кто оказался по «счастливую сторону» богатства, не обязательно чувствуют себя счастливым.

Есть в этом и отличная новость для частного инвестора: многое из того, что влияет на долгосрочное благополучие, не продается и не покупается на фондовом рынке, но вполне поддается осознанному управлению своими силами.