Развитие ИИ может пойти по двум экстремальным сценариям. Как подготовиться к ним?

Что будет происходить с рынком труда и экономикой по мере развития ИИ? Этим вопросом уже неоднократно задавались аналитики и стратеги. Рагурам Раджан, профессор финансов в Школе бизнеса им. Бута при Чикагском университете, нарисовал два экстремальных сценария и предложил варианты защиты рынка труда, вне зависимости от того, какой из них окажется верным. Это его публикация в Project Syndicate. 

Небольшая аналитическая фирма Citrini недавно спровоцировала панику на финансовых рынках, представив сценарий, согласно которому искусственный интеллект уже к 2028 году уничтожит большинство рабочих мест «белых воротничков», что приведет к мрачным последствиям для экономики в целом. В чем-то этот прогноз, конечно, слишком пессимистичен. За исключением немногих отраслей (в числе которых программирование), трудности внедрения и чистая инерция, скорее всего, замедлят перемены. Так было всегда. Например, полностью автоматизированные телефонные станции были технически возможны еще в 1920-е годы, но последний телефонный оператор-человек в США исчез лишь в 1980-х.

Кроме того, собственно технология является лишь одной из переменных. Нужны еще сопутствующие процессы и структуры, которые обеспечат клиентам надежный сервис. И здесь у традиционных игроков есть преимущество, даже если они не используют новейшие технологии.

Но даже если традиционных игроков вытеснят, новые возможности, возникающие благодаря ИИ — снижение издержек и рост производительности — не обязательно приведут только к дальнейшему развитию самого искусственного интеллекта. Эти возможности могут потребовать и труда людей — как это случилось с интернетом и появлением инфлюенсеров.

В то же время в некоторых аспектах прогноз Citrini недостаточно пессимистичен. Даже исключив вероятность, что все мы можем стать рабами какого-то ИИ-повелителя, последствия для экономики в целом будут зависеть от следующих факторов:

— от того, насколько хорошим станет ИИ и как быстро это произойдет;

— от темпов внедрения пользователями;

— от того, кто получит прибыль;

— от реакции общества.

Учитывая все эти переменные, можно действительно представить ряд экстремальных сценариев.

Рассмотрим, например, будущее, в котором пара-тройка особо выдающихся платформ (например, Anthropic или Meta) достигают уровня универсального ИИ, который позволяет им опередить конкурентов и стабильно требовать высокую цену с фирм-пользователей. Доминирующие платформы будут получать огромные прибыли, увеличивая доходы сотрудников (которых будет немного, потому что ИИ сократит их ряды) и акционеров. А множество фирм, потребляющих их услуги, будут с готовностью платить, потому что ИИ повысит их собственную производительность и позволит сократить еще больше офисных работников.

Став безработными, те начнут искать работу в смежных отраслях, где ИИ еще не сделал их навыки бесполезными. Если таких мест окажется мало, они выстроятся в очередь на работу садовниками, официантами и продавцами, что еще больше снизит зарплату для этих профессий. Если предположить, что ИИ оттеснит людей от когнитивных задач раньше, чем от квалифицированного физического труда, тогда у машинистов, сантехников и каменщиков еще будет работа, пока роботы не станут достаточно совершенными. Но со временем конкуренция и за эти места усилится, поскольку офисные работники начнут переучиваться. Негативные последствия распространятся шире, и выгоду будут получать лишь ИИ-платформы и их инвесторы. Или все же нет?

Прежде чем ответить на этот вопрос, рассмотрим другой, «конкурентный» сценарий, когда ни одна из платформ не «выигрывает», потому что отличий между ChatGPT 33.2, Gemini 25 и всеми остальными будет мало. Хотя этот сценарий тоже может оказаться гибельным для офисных работников, цены на услуги ИИ окажутся низкими, а выгоды роста производительности распространятся во всей экономике, как и сопутствующие прибыли.

Компаниям-пользователям не придется тратить огромные суммы на ИИ, поэтому они смогут снижать цены и расширять производство для удовлетворения возросшего спроса, а значит, будет больше новых рабочих мест в других отраслях. Это будет гораздо менее болезненно, чем в первом сценарии, потому что удешевление товаров и услуг позволит работникам сохранить прежние сбережения.

Наблюдаемые сейчас тенденции указывают на то, что выше вероятность второго сценария, чем олигополии в сфере ИИ. Однако власти могли бы предпринять дополнительные шаги, чтобы гарантировать этот сценарий, например, введя регулирование цен на услуги ИИ или отказавшись защищать разработчиков ИИ-моделей от тех, кто их копирует. Потенциальные ИИ-олигархи не должны рассчитывать на то, что общество будет защищать их огромные прибыли, в то время как их продукция приведит к массовой потере рабочих мест и к экономическим трудностям.

Разумеется, действующие игроки в сфере ИИ будут вести агрессивное лоббирование, подкупая некоторых законодателей, чтобы заблокировать регулирование. Они будут проводить публичные кампании через свои многочисленные каналы влияния, чтобы доказать (и не совсем безосновательно), что регулирование будет плохо продуманным, снизит эффективность, навредит инновациям, принесет выгоду геополитическим конкурентам. Но если негативные последствия, вызванные ИИ, действительно станут массовыми, мотивация для политического вмешательства останется сильной.

Если государство не сможет обеспечить конкурентоспособные цены на ИИ, оно может обложить налогом олигопольных поставщиков ИИ-услуг, их сотрудников и акционеров для компенсации ущерба пострадавшим. Но как идентифицировать тех, кто получает сверхприбыль от ИИ? Как поддержать пострадавших, если вспомнить, как сложно было в прошлом помогать работникам, пострадавшим от внешней торговли? И как отличить работника, потерявшего работу из-за технологий, от работника, уволенного из-за негативной ситуации с бизнесом или некомпетентности?

Чтобы хотя бы частично избежать этих вопросов, будут, возможно, звучать требования щедрой поддержки безработных независимо от причин потери работы. Это будет первый шаг на пути к универсальному базовому доходу. Но тут возникает другая проблема. Даже если правительства, с их ограниченными бюджетами, найдут для этого достаточно доходов, все равно останется много рабочих мест, где будет требоваться труд людей. А чрезмерно щедрые пособия по безработице приведут к росту зарплат, которую придется предлагать компаниям, чтобы «выманить» людей из состояния безработицы. Это еще больше замедлит создание рабочих мест.

Простых государственных решений проблемы массовой, хотя и не тотальной безработицы, не существует. Обществу придется экспериментировать, улучшая систему соцзащиты и поощряя бизнес создавать рабочие места и переобучать сотрудников везде, где это возможно. В то же время, если какая-либо из ИИ-платформ, стремящихся достичь почти монопольного положения, достигнет своей цели, ответные действия властей, почти несомненно, уменьшат ее прибыли. Как тогда будут обслуживаться огромные (и продолжающие расти) долги этих компаний? Начнется финансовый кризис?

Лучшее, на что мы можем надеяться, — это «сценарий Златовласки». Он предполагает, что внедрение ИИ не будет настолько быстрым, чтобы люди не успели научиться использовать его для повышения эффективности своей работы и тем самым избежать быстрого вытеснения с рынка труда. ИИ-отрасль не станет слишком олигополистической, и выгоды будет получать общество в целом.

Такие комментарии, подобные прогнозу Citrini, заставляют нас задуматься о том, что может случиться, если ситуация с ИИ будет развиваться иначе. Сейчас самое время определить возможные сценарии и начать готовиться к ним.

При участии Ахила Раджана.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org