Надо ли тревожиться о судьбах мира: три причины проигнорировать отчет Citrini

Отчет Citrini — это супероптимистичный отчет. Внимательное изучение этого текста показывает, что его авторы верят во всемогущество искусственного интеллекта значительно больше, чем все AI-аналитики на службе администрации Трампа: ведь если бы в трамповской администрации была настолько сильна уверенность во всесилии AI, то они бы только и думали, как о регулировании оного, считает AI-исследователь Микаэл Горский.

Отчет написан как репортаж из будущего, отмечу, что мне показалось интересным.

— Инструменты AI-агентского кодирования, такие как Claude Code, Codex, Cursor, Lovable и другие сделали качественный скачок в конце 2025 года. Один компетентный разработчик, работая с Claude Code или Codex, способен за несколько недель воспроизвести основную функциональность среднерыночного SaaS-продукта. Можно сказать, что реализация не будет идеальной, но достаточно хорошей для того, чтобы директор по IT задумался: а зачем мы платим полмиллиона долларов в год за подписку?

— К началу 2027 года AI-агенты смогут принимать потребительские решения автономно, работая в фоновом режиме на телефонах и ноутбуках. Люди, которые никогда не слышали слово «агент», будут пользоваться ими так же, раньше — для автозамены или проверкой орфографии. Коммерция перестает быть серией отдельных человеческих решений и становится непрерывным процессом оптимизации.

— К марту 2027 года средний американец станет потреблять 400 000 токенов в день — в десять раз больше, чем в конце 2026. Дистиллированные (сжатые) LLMs заработают на телефонах и ноутбуках, а не только в облаке, что радикально снизит стоимость использования.

— Подписки, которые автоматически продлевались месяцами без использования. Пробные тарифы, которые незаметно удваивались после окончания пробного периода. Страховые полисы, где вся модель продления держалась на лени клиента. Комиссии риелторов, которые десятилетиями оставались на уровне 5-6% благодаря информационной асимметрии. Все это обрушится, когда решения будут принимать автономные агенты, которые не ленятся, не торопятся и не забывают проверить альтернативы.

— AI-агенты найдут самый дешевый маршрут для каждого платежа. Карточная комиссия в 2-3% становится очевидной мишенью оптимизации. Агенты перейдут на стейблкоины через Solana или Ethereum L2, где расчет почти мгновенный, а стоимость транзакции измеряется долями цента. Mastercard в первом квартале 2027 зафиксирует замедление роста объемов покупок.

— Катализатором заката розничной торговли станет open-source шопинг-агент от Alibaba. В течение нескольких недель каждый крупный AI-ассистент интегрирует функцию агентной коммерции. Потребители легко освоят новую технологию и шопинг с помощью AI-агентов станет нормой, а не экзотическим занятием технарей.

— AI полностью заменит службы поддержки клиентов. Привычные элементы customer support — тикеты, их маршрутизация, управление взаимодействием с операторами — уступят место AI системам, которые решают проблемы, не создавая тикетов вообще.

— AI-агенты будут самостоятельно выполнять задачи в области исследований и разработки, на которые у человека уходили недели. Это уже не автодополнение кода и не чат-помощник. Это системы, которые возьмут задачу, декомпозируют ее, выполнят каждый этап, проверят результаты и выдадут готовый продукт. Экспоненциальный рост сметет все представления о том, что возможно.

— AI будет писать практически весь код. Роль человека-разработчика сместится от написания кода к координации на верхнем уровне и вкусовому контролю. Кодирование как ремесло, требующее многолетнего обучения и высокой оплаты, перестанет существовать в прежней форме.

— Лучшие AI-системы станут существенно умнее почти всех людей почти во всем. Это будут не узкие специалисты, которые хороши в шахматах, но не понимают юмора. Это общий интеллект, который превзойдет большинство людей в анализе, принятии решений, творчестве и координации. И он продолжит дешеветь.

— Компании, которым AI угрожает, станут его самыми агрессивными внедренцами. Это будет отличаться от исторической модели, где уже состоявшиеся компании сопротивлялись новым технологиям и медленно умирали, как Kodak или Blockbuster. Сопротивляться станет невозможно — акции упадут на 40-60%, совет директоров потребует ответов, и единственный ответ — сокращать людей и вкладывать сэкономленное в AI.

— Самостоятельная разработка станет реальной альтернативой покупке SaaS на корпоративном уровне. Внутренние команды будут создавать прототипы, воспроизводящие функциональность контрактов на шестизначные суммы, за недели. Даже если самостоятельная разработка не всегда лучший выбор, сам факт ее возможности изменит переговорную динамику. Продавцы SaaS больше не смогут диктовать условия.

— Уволенные программисты не смогут перейти в «управление AI», потому что AI уже научится и этому. Предыдущие технологические скачки в истории человечества уничтожали рабочие места и создавали другие. Но тогда каждое прежнее новое рабочее место требовало человека для его выполнения. AI будет совершенствоваться именно в тех задачах, на которые люди могли бы переквалифицироваться.

— Доля труда в ВВП упадет с 56% до 46% за четыре года — самое резкое снижение за всю историю наблюдений. До этого снижение с 64% до 56% заняло четыре десятилетия и было вызвано глобализацией, автоматизацией и постепенным ослаблением переговорной силы работников. AI совершит аналогичное падение за четыре года.

Авторы отчета превзошли меня в своем сверхоптимизме. Разработка LLM — это уже не просто технологический прогресс, это открытие неземного разума. GPU, когда собираются большой стаей, обретают способность рассуждать и размышлять. Но это, на мой взгляд, меркнет по сравнению с тем, что написано в отчете. 

Во-первых, в определении того, что обеспечивает компаниям стабильность — замена Doordash / Wolt / Uber.Delivery на вайбкодинг малореалистична, если понимать, что успех этих компаний — не в приятном интерфейсе, а в доверительных отношениях с массой курьеров и ресторанов.

А во-вторых, в предсказании мира, в котором существа, лишенные телесного опыта, проникают во все сферы человеческой деятельности. 

Но в целом я полностью согласен с Citrini в том, что AI может все на свете и всех на свете победит. Точнее — люди, им вооруженные, победят всех остальных.

Сложнее мне понять вывод, который сделан в этом отчете, — раз AI все может, то работать будет только он, и платежеспособный спрос останется только на то, что нужно AI. Ну а исчезновение платежеспособного спроса на «человеческие» вещи убьет мировую экономику.

По сути, тезис отчета Citrini сводится к тому, что если при наступлении радикальных экономических перемен не случится перемен в фундаментальных экономических механизмах и деятельности государств и государственных органов, то все пропало. Американцы в таких случаях говорят «Duh», а в русскоязычном Фейсбуке автора тезиса «если не реагировать на перемены, то будет нехорошо», обзовут «капитаном Очевидность».

Вот только в реальной истории реального мира мы наблюдаем иное: все революционные изменения сопровождаются изменениями в общественных и экономических установках.

Первый пример — промышленная революция в Англии XIX века. Массовое внедрение машинного производства уничтожило ремесленный труд и породило чудовищные условия жизни в городах. Первые десятилетия были именно тем кошмаром, который описывает Citrini: рост производительности, падение доходов работников, концентрация богатства у владельцев фабрик. Но потом экономические механизмы изменились. Появилось фабричное законодательство, ограничившее рабочий день и детский труд. Возникли профсоюзы, получившие легальный статус. Государство взяло на себя образование, санитарию, регулирование условий труда. Налоговая система эволюционировала от акцизов и таможенных пошлин к подоходному налогу, что позволило перераспределять выгоды от роста производительности. Ни одно из этих изменений не было неизбежным или быстрым. Но они случились именно потому, что радикальные экономические перемены создали давление, на которое общество в конце концов ответило изменением правил.

Второй пример — Великая депрессия и Новый курс в США. К 1933 году безработица достигла 25%, банковская система рухнула, фермеры теряли землю. Существовавшие экономические механизмы — золотой стандарт, минимальное вмешательство государства в экономику, отсутствие страхования вкладов и пенсионной системы - не могли справиться с кризисом. И они были заменены. Рузвельт создал FDIC — корпорацию для страхования вкладов, SEC — комиссию по регулированию рынков ценных бумаг, Social Security для пенсионного обеспечения. Закон Гласса-Стиголла разделил коммерческие и инвестиционные банки. Государство на время стало работодателем последней инстанции через госпрограммы занятости WPA и CCC. Налоговая система была радикально перестроена: максимальная ставка подоходного налога выросла до 79%. Ни один из этих инструментов не существовал до кризиса. Все они были созданы в ответ на давление, с которым старые механизмы не справлялись. Именно это делает тезис Citrini тривиальным: авторы описывают мир, в котором происходит революция масштаба промышленной, но государства почему-то отвечают на нее инструментарием 2025 года.