Движение рынков ничего не решает: в чем истинная причина инфляции?

Шебнем Калемли-Озджан, профессор экономики в Университете Брауна и директор «Лаборатории глобальных связей» (GLL), в материале для Project Syndicate объясняет, почему причины инфляции не исчерпываются привычными новостными поводами.

Всего несколько месяцев назад инвесторов тревожили пошлины США и закрытие Ормузского пролива. Но сегодня эти темы отошли на второй план, уступив место опасениям, связанным с бумом вокруг искусственного интеллекта, который может смениться крахом, а также с ростом доходности облигаций и размеров госдолга.

Это ошибка. На все эти факторы влияет инфляция, которая остается непоколебимо высокой в США и многих других странах, причем именно из-за пошлин и ормузского кризиса. Перспективы ИИ, рынка облигаций и госдолга нельзя адекватно оценивать без учета факторов, делающих инфляцию хронической.

В сентябре Федеральный резерв США впервые с 2023 года повысил процентную ставку, и совершенно очевидно, что это решение мотивировано энергокризисом из-за ормузского шока. Но даже спустя полтора года после объявления президентом США Дональдом Трампом пошлин «Дня освобождения» влияние возросшей стоимости импорта на цены продолжает отражаться в цифрах инфляции. Эффект пошлин медленно распространяется в глобальных производственных цепочках, поэтому их влияние на цены проявляется не в виде единовременного скачка, а постепенно накапливаясь.

С января 2025 года уровень цен в США повысился на 0,3% относительно
тренда, наблюдавшегося до 2025 года. Это ровно тот кумулятивный эффект, который предсказывала модель, разработанная мною и моими коллегами в «Лаборатории глобальных связей» (GLL) и пополняемая данными о пошлинах, которые были фактически введены в течение 2025 года. То же самое касается цен на базовые товары, которые, хотя и не менялись напрямую из-за ормузского шока, сейчас на 1,8% выше, чем в декабре 2024 года. Это значительно выше тренда, который ранее был стабильным или даже снижался. В результате агрегированный уровень цен вырос на 0,34 процентных пункта, что чуть выше прогноза нашей модели – 0,3 пункта.

Что отличает нашу модели от других? Она позволила увидеть постепенный рост базовой инфляции, который произошел в реальности, а не предсказывала сильный начальный скачок цен, который потом быстро сойдет на нет. Именно эта идея лежала в основе ошибочных рассуждений о «единовременном повышении цен», популярных в 2025 году. В реальности с 2021 года по мировой экономике ударило так много шоков на стороне предложения, что каждый из них создавал стабильное и все более усиливающееся влияние, исключая вероятность разового скачка цен.

Причина хронической инфляции на фоне устойчивого роста мировой экономики является структурной: искажения затрат из-за каждого шока с поставками перескакивают из одной отрасли в другую, распространяясь по всему миру. То, что начиналось как искажение относительных цен на энергоносители, полупроводники, сталь, рабочую силу или пшеницу, со временем превратилось в  общую инфляцию сразу во многих странах.

Начало этих процессов восходит к пандемии Covid-19, которая толкнула инфляцию выше целевого уровня крупнейших центробанков (2%), где она и остается с 2022 года. После вторжения России в Украину инфляция в 2022–2023 годах, особенно в Европе, объяснялась начавшимся энергокризисом. Но, как мы показали, тогда механизм был таким же, как и сейчас: инфляцию 2021 года, вызванную влиянием пандемии на мировые производственные цепочки и рынки труда, усилил энергошок из-за войны.

Даже если бы в 2022 году все центробанки начали ужесточать монетарную политику, для стабилизации потребуется больше времени в нынешнем мире протекционизма и частых шоков на стороне предложения. Член совета управляющих ФРС Кристофер Уоллер говорил об этом в июле, предупредив, что базовая инфляция «начала расти задолго до шока цен на нефть», и указав на «новые признаки сохраняющегося давления на цены на товары». По его мнению, инфляция объясняется ценами на энергоносители, пошлинами и побочными влиянием разработок искусственного интеллекта. В августе, выступая в Джексон-Хоул, председатель ФРС Кевин Уорш тоже признал неопределенность с инфляцией на фоне регулярных глобальных шоков предложения.

А теперь добавьте сюда неопределенность торговой политики. Чтобы количественно оценить ее влияние на оценки рынками акций, облигаций и курсов валют, лаборатория GLL недавно опубликовала датасет TiRADE («Ставки пошлин в объявлениях, декларациях и событиях»). Здесь зафиксированы все пошлины, которыми Америка грозила, которые объявляла и которые вводила, начиная с января 2025 года, причем с точностью до минуты, с указанием точных формулировок и источников, включая речи, посты в сети Truth Social, указы, декларации, заявления Белого дома.

Что поражает больше всего? Около 70% всех пошлин, которыми грозили или о которых объявляли, не были реально введены, но рынки все равно на них реагировали. Мы использовали этот «шум», чтобы рассчитать индикатор неопределенности торговой политики, объясняющий значительную часть колебаний цен на рисковые активы, в том числе доходность облигаций и резкую девальвацию доллара в прошлом году. Выяснилось, что именно заявления о пошлинах, а не их вступление в силу, являются движущей силой неопределенности.

Да, рынки могут просто адаптироваться к миру протекционизма, в котором пошлины оказались одним из немногих инструментов, позволяющих США и другим странам пытаться остановить подъем Китая и защитить внутренние рынки от китайских товаров. Но это будет мир инфляции с более высокими процентными ставками для всех: компаниям и домохозяйствам тоже придется скорректировать свои ожидания.

Озабоченные большим госдолгом, ростом доходности облигаций и головокружительными оценками ИИ-компаний, инвесторы, похоже, забыли о шоках на стороне предложения, которые определяют базовые перспективы инфляции. Любого, кто встревожен долгами и доходностью, должны волновать также сбои, возникшие из-за протекционизма и стремления к самодостаточности. Рынки, может, и двинулись дальше, а вот инфляция – нет.

Copyright: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org