Рубини: почему нефтяные шоки больше не пугают мировую экономику

Нуриэль Рубини, почетный профессор экономики в Школе бизнеса им. Стерна при Нью-Йоркском университете, объяснил в материале для Project Syndicate, почему нынешнюю ситуацию в Ормузском проливе не стоит сравнивать с нефтяным кризисом 1973 года. 

Ситуация в Персидском заливе — это тот случай, когда дисбаланс еще и нестабилен. Достичь искомой долгосрочной сделки о возобновлении судоходства через Ормузский пролив так и не удалось, поскольку позиции США и Ирана по-прежнему кардинально расходятся, причем иранская сторона располагает более весомыми рычагами давления, нежели президент США Дональд Трамп в преддверии ноябрьских промежуточных выборов.

В отсутствие всеобъемлющей договоренности высока вероятность возобновления столкновений, что повышает риск полномасштабного военного конфликта. Тем не менее, фондовые рынки демонстрировали рост в надежде на то, что временное прекращение огня приведет к заключению полноценного соглашения, а их реакция на очередное обострение оказалась сдержанной.

Общее влияние на экономику — с точки зрения темпов роста и инфляции — было сравнительно умеренным. Несмотря на то, что текущий сбой в мировых поставках нефти признан крупнейшим в истории, нефтяные шоки 1970-х годов оказывали на экономику куда более пагубное воздействие.

В основе иранской стратегии по-прежнему лежит вепонизация нефти — практика, имеющая давнюю историю. Некоторые историки полагают, что Германия проиграла в Первой мировой войне отчасти из-за того, что морская блокада союзников лишила ее доступа к нефти. Схожим образом, императорская Япония приняла роковое решение атаковать американский флот в Перл-Харборе, поскольку администрация президента США Франклина Рузвельта ввела против нее нефтяное эмбарго в ответ на вторжение в Китай. Позже Сталин утверждал, что нацисты проиграли Вторую мировую, так как Советскому Союзу удалось не допустить захвата нефтяных месторождений на Кавказе странами «оси».

После войны, Суэцкий кризис 1956 года нарушил поставки нефти с Ближнего Востока в Европу. Франция, Великобритания и Израиль начали операцию по захвату Суэцкого канала после его национализации Египтом. (В конечном итоге они были вынуждены вывести войска под давлением США, которым важно было не допустить вовлечения в конфликт Советского Союза). 10 лет спустя непосредственной причиной Шестидневной войны между Израилем и арабскими государствами стала попытка Египта заблокировать поставки иранской нефти в Израиль через Тиранский пролив.

Геополитические потрясения 1970-х годов обернулись для мировой экономики потерянным десятилетием: высокой инфляцией, чередой рецессий, слабостью мировых фондовых рынков и двузначной доходностью облигаций. Потрясения были столь значительны, что 1970-е так и остались жупелом в нашей коллективной памяти. Но как и в случае с нынешней войной, дальнейшие политически обусловленные нефтяные шоки имели куда более мягкие последствия для экономики и рынков. Это относится и к нападению Ирака на Кувейт в 1990 году, и к нефтяному шоку 2000–2001 годов, и к американскому вторжению в Ирак 2003 года, и к прошлогоднему 12-дневному конфликту с Ираном. 

Тому есть несколько причин, одна из которых заключается в том, что участники ОПЕК признали саму идею вепонизации нефти контпродуктивной. Слишком резкий скачок цен, способный вызвать глобальную стагфляцию, в конечном счете подрывает спрос и ведет к последующему падению цен — как это произошло в начале 1980-х. Поэтому ответственные игроки, вроде Саудовской Аравии и стран Персидского залива, обрели готовность (и способность) увеличить поставки в момент, когда геополитические потрясения толкали нефтяные котировки вверх.

Более того, с 1970-х годов рост энергоэффективности способствовал снижению доли импортной нефти, используемой в производстве и потреблении. Влияние ОПЕК на рынок также ослабло, поскольку ее участники начали ставить собственные интересы выше необходимости действовать единым фронтом (Объединенные Арабские Эмираты стали последним примером подобного отступничества), а также в связи с появлением новых источников предложения — не в последнюю очередь в США с их сланцевой революцией.

После нефтяных кризисов 1970-х крупнейшие потребители энергоресурсов — США, европейские страны, Китай и Япония — сформировали стратегические нефтяные резервы. Их можно использовать в моменты резкого роста цен, они и стали одним из важных факторов устойчивости в этом году. Кроме того, альтернативы нефти — природный газ, возобновляемые источники энергии и более безопасные модульные ядерные реакторы (а в следующем десятилетии, возможно, и термоядерная энергетика) — укрепили свои позиции и увеличили рыночную долю. Параллельно все большая часть спроса будет покрываться за счет электроэнергии (в том числе через распространение электромобилей и аккумуляторных систем), производство которой не требует нефти.

В свою очередь макроэкономическая реакция властей на нефтяные шоки — как в налогово-бюджетной, так и в денежно-кредитной политике — стала более взвешенной и профессиональной. Это помогло избежать характерного сценария 1970-х, когда инфляционные ожидания полностью потеряли берега.

Частично поэтому современные нефтяные шоки, как правило, оказываются менее продолжительными. Если кризисы 1970-х растянулись почти на десятилетие, то нефтяной шок 1990–1991 годов длился около девяти месяцев, кризис 2000–2001 годов завершился еще быстрее, а последствия прошлогоднего 12-дневного конфликта ощущались всего несколько недель.

Главное же отличие текущего периода состоит в том, что сегодня мировая экономика сталкивается не только с рисками со стороны сырьевых рынков, но и с мощным позитивным фактором предложения — инвестиционным бумом в сфере искусственного интеллекта.

Технологический сектор формирует условия для более высоких темпов роста и более умеренной инфляции во многих странах. Именно этим, в частности, можно объяснить тот факт, что американский фондовый рынок этой весной обновлял максимумы даже при цене нефти выше $100 за баррель. Хотя каждое новое обострение конфликта вызывало коррекцию на рынках, она пока остается щадящей. 

И все же полностью исключать негативный сценарий нельзя. Если последние столкновения перерастут в широкомасштабную эскалацию, последствия для экономики и финансовых рынков могут оказаться куда более серьезными. Затяжной конфликт грозит риском стагфляции и ухудшением глобальных макроэкономических условий. Подобный сценарий не считается базовым, однако последние события все же предлагают учесть тот факт, что хвостовые риски (маловероятные, но крайне тяжелые события) сегодня выше, чем их оценка на финансовых рынках.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org