Эффект Трампа: почему инвестировать в Венесуэлу — значит инвестировать не в Венесуэлу

В октябре Алексей Голубович, аналитик Arbat Capital Advisory Services Limited (UK) и Александр Орлов, управляющий директор Arbat Capital дали свой прогноз перспектив Венесуэлы для инвесторов. Качественный анализ не вызывает претензий, за счет использования методов оценки и прогнозов зарекомендовавших себя положительно на других рынках. Вместе с тем, «фактор Трампа» и история экономического развития стран Латинской Америки дает основания для контрпрогнозов, не столь радужных для потенциальных инвесторов.

Начиная с XIX века политика США в отношении стран Латинской Америки характеризуется популярной аллегорией: регион рассматривается в качестве заднего двора Вашингтона. И на то есть рациональные причины. США — крупнейшая экономика для Северной и Южной Америк. Они же наиболее активный инвестор в экономику и политику макрорегиона.

Несмотря на единство предпосылок, каждый новый хозяин Белого дома по разному строил диалог со странам региона. Между попытками освоить Кубу в период до революции барбудос, поддержкой Норьеги в Панаме, антинаркотической войной администрации Рейгана и текущей повесткой Трампа мало общего. Можно относится к этому как к политике по методу проб и ошибок, когда каждый новый раунд американской стратегии для региона различается подходами и инструментами. Тогда для анализа важно смотреть на актуальные подходы текущей администрации в Вашингтоне.

В 2025 году Трамп строит политику контроля и реагирования на короткой и средней дистанции. Сначала выдвигается требование или тезис, а после следует набор ситуативных переговоров. Иногда это решает судьбу контроля над Панамским каналом, иногда приводит к краху изначального замысла, когда система запретительных импортных пошлин превращается не в сильное оружие против Китая, а в борьбу с виноделами Франции. В отношении Венесуэлы в феврале 2025 года Трамп, например, отозвал право Chevron добывать и покупать ее нефть. Для инвесторов важны не разовые успехи или поражения, а горизонт такой политики. Пока ничто не указывает на то, что у Трампа есть его видение.

Напротив, будет уместным сказать, что на внешнем контуре политика США стала походить на серию бизнес-проектов. Не по сути, а по форме. Трамп хочет «больших и красивых» сделок, никак не определяя финальных показателей каждой из них. Это слишком сильно напоминает девелоперские проекты в Нью-Йорке. Только выкупив старый дом, права на воздух вокруг него, изучив ограничения на стройку в конкретном районе и получив добро властей на снос, инвесторы наконец могут подсчитать точную экономику новой стройки.

В жизни существенная разница состоит в том, что котлован под застройку и страна, которая находится в кризисе — это несопоставимые величины в части рисков и требуемого набора действий и экспертиз.

В политической науке Латинская Америка — любимый пример для изучения того, что все может пойти не так. Регион, в котором одна страна может провести экономические реформы и вырваться вперед (Чили), но при этом оплатить этот рывок жизнями граждан при фактической автократии. Другая страна — пойти по пути полной опоры на собственные силы и стать примером государства в вечном экономическом кризисе (Аргентина). Третья страна может доказывать, что демократия бывает и рыночной и устойчивой, что не отменяет ни коррупционных скандалов, ни всех минусов популистской внутренней политики от бедности, до внутренних потрясений (Бразилия).

В отношении Венесуэлы, про которую пишут Голубович и Орлов, будет верно многое из приведенных выше моделей. В экономике начинать надо с реанимации: в 2025 году, по оценке МВФ инфляция будет на уровне 548%, в 2026 прогнозируется уже 629%. В политическом плане, даже если война США с наркоторговцами, перерастет в прямое военное противостояние, нет никакой гарантии, что по ее завершении проамериканские демократические силы вернут Каракас на карту привлекательных для инвесторов мест. Особенно, если вспомнить, что Трамп не выступал как сторонник поддержки демократических сил Венесуэлы в изгнании.

На фоне таких макроэкономических и политических ограничений, особенности местной нефтедобычи — трудноизвлекаемые запасы сырья и дефицит специалистов — это обстоятельства которым можно пренебречь. Достаточно признать, что как и в эпоху до Уго Чавеса это будет бизнес крупнейших нефтяных компаний, инвестировать в которые можно на биржах США и ЕС, без привязки к Латинской Америке. С большой долей вероятности то же самое произойдет и в секторах связи, транспорта и даже туризма. Придут компании, которые это делают в разных регионах мира, что называется без шума и IPO.

Означает ли все вышесказанное, что нет смысла думать об инвестициях в Венесуэлы, если там появится окно возможностей? Нет. Но действовать придется как в известной присказке про героев, которые всегда идут в обход. Инвестиции в Венесуэлу, если и начнутся, то вряд ли будут выглядеть как возвращение капитала в Каракас.

Латинская Америка регион с хорошо развитыми внутренними инфраструктурными и отраслевыми компаниями — им с большой долей вероятности и достанутся контракты на восстановление инфраструктуры Венесуэлы, телеком и нефтесервиса. Крупнейшие игроки в регионе есть по всем направлениям:  от лидеров в связи — América Móvil и Millicom/Tigo — до крупных перевозчиков как LATAM Airlines Group и  Aeroméxico. Они же вероятно будут одними из тех, кто готов разделить риски Венесуэлы в обмен на понятные прибыли. В них, скорее всего, будут вкладываться управляющие фондов по всему миру. Кроме того, в макрорегионе всегда есть крупные экономики, которые играют роль локомотива и экономического донора. Для Венесуэлы это будет скорее Бразилия, Мексика и Уругвай, чем США.

Второе поле для инвестиций, опять же через профессиональных посредников — полезные ископаемые. Вся Латинская Америка — поставщик сырья разной степени обработки и продуктов питания. Политические изменения сказываются на рынках, где они представлены. И работа с фондами, которым интересно кофе или руда, менее рискованна (при всех возможных колебаниях цен), чем прямые инвестиции в обновленные офисы Каракаса или нефтяные контракты.