Куда уходит триллион долларов торгового профицита Китая?

Во что превратится гигантский профицит Китая — в валютные резервы, традиционные американские активы или банковские депозиты? Китайские компании инвестируют деньги в основном в портфельные инвестиции на рынках капитала Гонконга, пишет в колонке для Project Syndicate Мяо Яньлян – бывший главный экономист Государственного валютного управления Китая, а сейчас старший управляющий директор и главный стратег China International Capital Corporation.

Экспортная машина Китая поражает своей мощью. Прошлый год страна завершила с крупнейшим в мировой истории профицитом торговли ($1,2 трлн), что говорит о сохранении конкурентоспособности её промышленности. Но полученные деньги уже не идут туда, куда раньше.

Цифра $1,2 трлн, полученная из таможенной статистики, отчасти вводит в заблуждение. Платежный баланс, который отражает транзакции между резидентами и нерезидентами страны, показывает чуть меньший профицит – около $1,1 трлн.

Ещё меньше сумма, доступная для инвестирования. Хотя Китай может похвастаться огромным профицитом в торговле товарами, у него значительный дефицит в торговле услугами: $238 млрд 2025 году, включая почти $199 млрд расходов на выездной туризм. Кроме того, у страны дефицит первичных доходов в размере $110 млрд, который объясняется прибылями и дивидендами, выплаченными иностранным инвесторам в Китае. В итоге профицит счёта текущих операций в 2025 году составил $735 млрд. Это, конечно, рекордная цифра, но она намного меньше торгового профицита, который привлекает внимание прессы.

О реальной траектории развития экономики Китая больше говорят способы инвестирования этого капитала. В начале 2000-х процедура была простой. Народный банк Китая (НБК) проводил интервенции на рынке, скупая иностранную валюту, которую складывал в валютные резервы для инвестиций в гособлигации США и другие суверенные активы. В 2002–2011 годах валютные резервы Китая увеличивались почти на $300 млрд ежегодно.

Ситуация изменилась примерно в 2012 году – после отмены «Системы обязательных расчетов и продажи иностранной валюты», которая требовала от отечественных учреждений и резидентов продавать всю валютную выручку уполномоченным госбанкам. Когда китайские компании получили возможность оставлять себе валютную выручку, связь между торговым профицитом и накоплением резервов ослабла, хотя НБК и сохранил значительные резервы.

Примерно в 2015 году из-за ожиданий девальвации юаня инвесторы начали менять валютную позицию: компании увеличивали вклады в долларах, погашали обязательства в иностранной валюте, выводили средства за рубеж. Иными словами, вместо конвертации в юани внутри страны торговый профицит всё чаще стал храниться в валютных активах.

Следующий сдвиг в открытии финансового рынка Китая произошел после начала пандемии Covid-19. Частный сектор по-прежнему играет ведущую роль в накоплении и инвестировании средств торгового профицита, но он перестал действовать из соображений страха. Юань сегодня стабилен и даже укрепился к доллару. Теперь инвесторы и компании заняты поиском доходности, причём в основном с помощью портфельных инвестиций в облигации и акции.

Сумма международных операций страны, так называемая тождественность платёжного баланса, должна равняться нулю. А значит, если профицит счёта текущих операций уже не забирает себе Народный банк Китая для накопления резервов, то этому профициту должен соответствовать рост иностранных активов или сокращение иностранных обязательств. Дефицит финансового счета Китая, без учета резервов, в прошлом году составил около $820 млрд, что примерно соответствует профициту счета текущих операций.

Портфельные инвестиции – особенно в рамках программ «Квалифицированные внутренние институциональные инвесторы» (QDII) и Stock Connect – стали крупнейшим компонентом финансового счета, составляя более половины суммы дефицита. Чистый отток средств через этот канал в 2025 году достиг $426 млрд: инвесторы из материкового Китая увеличили портфели зарубежных акций примерно на $208 млрд, а портфели иностранных долговых обязательств – на $153 млрд.

Хотя часть портфельных инвестиций осуществляется внутри Китая, большая часть этого потока уходит в Гонконг. Потоки «на юг» через программу Stock Connect достигли в прошлом году 1,4 трлн гонконгских долларов ($178,6 млрд), увеличившись на 74%. В целом это соответствует оттоку средств в зарубежные акции, зафиксированному в платёжном балансе Китая.

Китайские компании увеличивают и прямые инвестиции за рубеж, которые в прошлом году выросли на $140 млрд. Хотя чистый отток в этой категории в 2025 году составил всего $77 млрд, прямые инвестиции остаются важным каналом для избыточного капитала по мере расширения деятельности китайских фирм за рубежом.

Что все эти данные говорят нам об экономической траектории Китая? Всё бо́льшая часть торгового профицита страны оседает в виде валютной выручки, и эти средства теперь реинвестируются через рыночные каналы, а не направляются в резервы. Поскольку конкурентоспособность промышленности Китая растёт, и она генерирует растущий внешний профицит, увеличивается и размер капитала, инвестируемого в активы за рубежом.

Гонконг, благодаря своему развитому фондовому рынку, финансовой инфраструктуре и связи Stock Connect с инвесторами материкового Китая, способен поглотить значительную часть этих потоков. И он уже играет более конструктивную посредническую роль, чем это было раньше. Всё это будет способствовать достижению стратегической цели Китая – развивать зарубежные рынки юаня и углублять международную финансовую интеграцию.

Такое развитие событий создает новые вводные для участников рынка. Частные инвесторы могут оперативнее реагировать на изменение рыночных условий (включая разницу в доходности, ожидания валютного курса, глобальный аппетит к риску), чем это происходит в случае, с официальными резервами.

Раньше стоял вопрос: во что превратится профицит Китая — в валютные резервы, традиционные американские активы или банковские депозиты. Сегодня ответ ясен. Профицит Китая используется в основном для портфельных инвестиций, трансграничных банковских потоков и на рынках капитала Гонконга. Это говорит о прогрессе Китая в углублении финансового сектора и подчеркивает, что рынки все чаще играют центральную роль в формировании экономики.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org