Конец богатства: почему возврата к временам изобилия не будет

В периоды потрясений человечеству свойственно мечтать о некоем статус-кво, которое вот-вот вернется. Венкатраманан Ананта Нагесваран, главный экономический советник правительства Индии, в материале для Project Syndicate объясняет, почему надеяться на возвращение эры благоденствия не стоит - впрочем, оговариваясь, что его точка зрения не отражает официальную позицию индийского правительства.

Начиная с 1980-х и заканчивая пандемией Covid-19 в 2020 году, мировая экономика находилась в необычайно благоприятных условиях. Завершилась Холодная война, уменьшились оборонные бюджеты, на мировой рынок вышли сотни миллионов работников. Энергия и металлы чаще всего стоили дешево, а производственные цепочки раскинулись через государственные границы, исходя из предположения, что товары будут перемещаться свободно всегда. Инфляция находилась на траектории снижения – отчасти благодаря центробанкам, а отчасти благодаря мощному приливу: мирная жизнь, глобализация и изобилие предложения, в котором мы просто купались.

Этот прилив сменился отливом. Предстоящие десятилетия будут определяться геополитической борьбой за энергоресурсы, промышленные металлы, редкоземельные элементы, критические минералы и полупроводники. Вода и продовольствие со временем тоже могут войти в этот список. Соперничество будет ожесточенным, а иногда вооруженным.

Для обслуживания долгов и поддержки стареющего населения развитым странам нужен рост экономики, а его главные моторы – от искусственного интеллекта до электрификации и перевооружения – крайне материалоемкие. Потребление энергии дата-центрами к 2030 году более чем удвоится. Густонаселенные развивающиеся страны, со своей стороны, нуждаются в стали, меди и энергии для строительства инфраструктуры. Но сторона предложения реагирует медленно: на запуск нового рудника требуется больше десяти лет, а переработка сконцентрирована в горстке стран. Когда спрос оказывается неотложным, при определении результата сила оказывается не менее важна, чем цена.

Мир с ограниченным предложением подвержен стагфляции, для лечения которой, в отличие от слабого спроса, нет простых средств монетарной политики. Повышение процентных ставок не добавит ни барреля нефти, ни тонны меди. Оно сокращает спрос, но повышает стоимость инвестиций, которые нужны для увеличения предложения. Более эффективными могут стать бюджетные меры, направленные на увеличение производства и повышение производительности с четкими целями и сроками. Риск в том, что вместо этого правительства предложат массовые субсидии и пособия, которые увеличат спрос, но не предложение.

У этих изменений есть политический аспект. В течение сорока лет никем не избираемые руководители центробанков устанавливали ограничения, ожидая, что правительства будут их соблюдать. Но избираемые руководители хотят контролировать государственные рычаги управления энергобезопасностью, промышленным потенциалом и стоимостью долга. Это вполне оправданно. И это означает, что, вопреки прежним тенденциям, монетарная политика отойдет на второй план, уступив место бюджетным мерам по обеспечению необходимых поставок критически важного сырья и ресурсов.

Развивающиеся страны могут рассчитывать на то, что ослабление доллара смягчит давление на их валюты и вернет капитал. Но многое зависит от местных условий. Страны, богатые ресурсами, выиграют от улучшения условий торговли, хотя их валюты могут укрепиться (эту проблему они, скорее всего, попытаются решить финансовыми репрессиями). Тем временем густонаселенным странам с быстрорастущей экономикой, у которых нет достаточных энергоресурсов или запасов полезных ископаемых, придется конкурировать с богатыми государствами за ресурсы. Ослабление доллара немного поможет, но не удешевит нефть или медь.

Для многих стран энергетическая политика сегодня стала макроэкономической
политикой, поскольку каждая единица энергии, которую им удается не импортировать, снижает риски стагфляции. Это подчеркивает необходимость повышения эффективности, организации отечественной энергогенерации из всех возможных источников, диверсификации поставщиков, создания стратегических резервов.

Правительствам следует напрямую помогать наименее обеспеченным домохозяйствам, а не вводить тотальное субсидирование топлива. Им также
надо сосредоточить бюджетную политику на улучшении снабжения энергией, водой и минералами (путем переработки и вторичного использования), а также на развитии логистики и трудовых навыков. Власти должны делать все это, одновременно обязавшись убедительно удерживать госдолг на якоре (доминирование бюджетной политики не равняется бюджетной расточительности) и предлагая инвесторам защищенные от инфляции инструменты для финансирования внутренних инвестиций. Регулирование также должно содействовать увеличению предложения. Скорость, с которой страна способна одобрить проект рудника, линии электропередачи или завода, превратилась в конкурентное преимущество.

Впрочем, прежде всего, этим странам надо активизировать усилия
по обеспечению другими реальными ресурсами, которые могут стать дефицитными в будущем. Во-первых, это продовольствие. Страны с крупным агросектором могут увеличивать объемы выпуска на каждого работника, защищать состояние воды и почвы, инвестировать в переработку сырья, превращаться в надежных поставщиков. Это требует намного меньше капитала, чем погоня за технологическими новинками.

Другой ресурс – капитал непосредственно человеческий. Стареющим обществам потребуются работники для выполнения трудовых задач, с которым машинам трудно справиться, включая уход за пожилыми людьми, больничный уход, психологические консультации, гостеприимство. Страны, которые обучают молодежь по признанным стандартам, могут договориться о движении этой квалифицированной рабочей силы с позиции партнеров, а не просителей.

Внутри стран трудоемкая промышленность и сфера услуг остаются самым надежным местом создания рабочих мест в больших масштабах. Хотя инвестиции в передовую промышленность нужны для формирования устойчивости, сам фактор самодостаточности не должен стать самоцелью. Более разумный подход состоит в том, чтобы признать необходимость импортных материалов, параллельно сокращая риски зависимости, диверсифицируя поставщиков и накапливая резервы.

Эпоха изобилия сегодня выглядит, скорее, не новой реальностью, а аберрацией. Конец этого счастливого времени сужает варианты действий у развивающихся стран и вынуждает их действовать быстрее. Страны, чьи власти быстрее поймут, что стоит на кону, и уже сейчас начнут координировать энергетическую, бюджетную, монетарную, торговую и кадровую политику, окажутся в лучшем положении, чем те, кто будет ждать возвращения изобилия. Оно не вернется.

Copyright: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org