Слово из трех букв: как биржевые тикеры изменили Уолл-стрит

Anthropic еще не вышла на биржу, но ее тикер уже известен — ANT. Когда начнутся торги, этих трех букв будет достаточно, чтобы найти акции компании среди тысяч других ценных бумаг. Но откуда вообще взялась привычка обозначать компании короткими кодами? 

До появления тикерного аппарата между Нью-Йоркской биржей и брокерскими конторами сновали сотни мальчиков-посыльных, которых называли pad shovers - «разносчиками блокнотов с котировками». Эта система существенно замедляла рынок и делала и локально изолированным. Котировки могли измениться быстрее, чем курьер добегал до соседней улицы, данные путались. Близость офиса к зданию биржи оставалась главным конкурентным преимуществом.

При этом электрический телеграф использовали в финансовой торговле еще с 1840-х годов. Но проблема заключалась в том, что сама по себе телеграфная связь не гарантировала брокерам постоянный и удобный доступ к актуальным ценам. Провода связывали крупные города, но не заходили в каждый офис. Для приема сообщений требовался профессиональный телеграфист, а саму информацию все равно нужно было вручную переносить на бумагу. 

Человек, решивший проблему доставки котировок, знал телеграфную инфраструктуру изнутри. Эдвард Каллахан бросил школу в одиннадцать лет, начал работать посыльным и со временем дослужился до главного телеграфиста в нью-йоркском офисе Western Union. Рассказывают, что идея биржевого тикера пришла к нему после того, как он столкнулся на улице с толпой биржевых курьеров.

Задачу изобретатель сформулировал сугубо практично: финансовым центрам требовался «дешевый и надежный индикатор» цен на акции, золото и сырье. 15 ноября 1867 года Каллахан продемонстрировал первый работающий прибор: биржевой телеграф принимал электрические сигналы из торгового зала и выбивал на узкой бумажной ленте сокращенные названия компаний, цены и объемы сделок. 

Конечно, Каллахан создал механизм доставки, а не сами биржевые коды. Краткие сокращения названий компаний складывались стихийно: телеграфисты и до внедрения изобретения Каллахана сокращали слова, чтобы не перегружать линии связи. Из-за характерного стука аппарат Калахана начали называть ticker (от английского to tick — тикать), а напечатанные на ленте символы— ticker symbols.

Но тикер все еще зависел от людей: они собирали котировки в торговом зале биржи и передавали их телеграфистам, те отправляли сведения в центральный офис, откуда сообщения одновременно рассылались в брокерские конторы. В книге «Воспоминания биржевого спекулянта» (1923) журналист и писатель Эдвин Лефевр описывал, как выглядела работа с тикером: «Работая мальчиком у котировочной доски, я записывал цифры на большой доске в зале для клиентов. Один из клиентов обычно сидел у тикера и выкрикивал цены». 

В 1923 году компания Trans-Lux предложила рынку решение этой проблемы: она разработала систему проекции, которая увеличивала бегущую бумажную полоску и проецировала ее на настенный экран. На NYSE такую оптику поставили в 1923 году, а через пару лет Trans-Lux обслуживала уже четырех десятков таких проекторов. Но источником изображения по-прежнему оставалась бумажная лента.

У тикеров Каллахана была одна неприятная особенность: аппарат мог ошибаться. Печатающее колесо должно было работать синхронно с передатчиком, но иногда происходил механический сбой: колесо отставало — рассинхрон, и вместо нужного символа на бумажной ленте появлялся другой. Телеграфной компании приходилось отправлять сотрудника в брокерскую контору, чтобы он вручную перенастроил аппарат.

Решением проблемы занялся 24-летний инженер Томас Эдисон. В 1871 году он представил свою модификацию тикера — Universal Stock Printer. Ключевым новшеством стала система синхронизации: оператор мог удаленно сбросить все аппараты на линии в начальную позицию. Заодно Эдисон доработал подачу ленты, переключение печатающих колес и снабдил передатчик клавиатурой, похожей на пишущую машинку. 

Для Эдисона биржевой телеграф стал первым крупным коммерческим успехом: он рассчитывал выручить за свою разработку $3500, но услышав предложение в $40 тыс, конечно, согласился. 

Биржевые тикеры делали короткими исключительно из экономии: лишние буквы затягивали передачу данных. Однобуквенные коды доставались бумагам с максимальным торговым оборотом — тогда это были прежде всего железные дороги. Отдельные буквы позже смогли захватить и другие крупные эмитенты: телекоммуникационный конгломерат AT&T получила T, автомобильная компания Ford — F, платежная система Visa — V.

Со временем короткий код превратился для бизнеса еще и в способ заявить о себе. Пивоваренная Anheuser-Busch взяла тикер BUD в честь своего главного пива, авиакомпания Southwest Airlines — LUV, обыграв название базового аэропорта Лав-Филд и слово love. Биотехнологическая Genentech выбрала код DNA, а производитель роялей Steinway & Sons закрепил за собой LVB — в честь Людвига ван Бетховена. 

Появление тикера перестроило механику биржевой торговли и изменило само восприятие рынка. До этого он оставался фрагментированным: данные о сделках расходились со скоростью пеших посыльных, инвесторы получали разрозненные сведения. Тикер сократил передачу информации до пары минут и дал брокерам возможность непрерывно следить за котировками за пределами биржевого зала. Как заметил исследователь финансовой культуры Питер Найт, «читать рынок стало означать читать тикерную ленту». 

Но нельзя сказать, что доступ к ценам в реальном времени принес рынку только благо. В исследовании «What Makes Uninformed Traders Tick?» (2020) ученые подсчитали, что штатах с наибольшим числом тикеров котировки чаще менялись без всяких фундаментальных причин. Инвесторы перестали вникать в дела компаний и просто покупали просто следовали за чужими сделками: если бумага шла вверх, ее тут же начинали скупать. 

В 1960-х годах электронные терминалы окончательно вытеснили бумажные аппараты. Тикерная лента тоже исчезла, поэтому во время торжественных шествий и парадов из окон офисов выбрасывали уже не тонкие ленты с котировками, а обычное конфетти. Но название ticker-tape parade сохранилось — как и слово «тикер», которым инвесторы пользуются до сих пор.