Тест на независимость: к чему приведут атаки на ФРС, SEC и торговую комиссию США

ФРС США, Комиссия по ценным бумагам и биржам и Федеральная торговая комиссия на протяжении многих лет выступали гарантами того, что американский рынок работает по четким правилам. Но сейчас их независимость под угрозой, пишет в материале для Project Syndicate Джаянт Синха, президент компании Everstone Group и приглашенный профессор-практик Лондонской школе экономики. Он оценил это по пяти критериям. 

Благодаря проверенной временем независимости рыночных институтов, США давно превратились в опору мировой финансовой системы. Даже в политически неспокойные времена ФРС США, Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) и Федеральная торговая комиссия транслировали миру, что рынки США работают по четким, беспристрастными, надежно соблюдаемым правилам.

Но сегодня эта независимость слабеет, причем сразу у трех указанных институтов, что чревато последствиями для мировой экономики. В каждом случае используются разные механизмы (угрозы уголовного преследования руководителей центробанка, увольнения членов комиссий, сокращение возможностей контроля), но подрыв независимости оказывается одинаковым.

Институциональную независимость можно оценить, используя пять критериев из литературы о корпоративном управлении. Те же принципы, которые отличают хорошо управляемые компании от плохо управляемых, можно применить к государственным институтам, формирующим доверие рынка. 

 — Первый принцип: руководителей надо отбирать по заслугам, для выполнения четкой миссии и на фиксированный срок.

— Второй принцип: управление должно быть многосторонним и учитывать мнения независимых участников с реальным правом вето.

— Третий принцип: учреждение должно отвечать перед людьми, которым оно служит, а не перед исполнительной властью, которая назначает его руководителей.

— Четвертый принцип: финансирование должно быть независимым и защищенным от угроз аннулирования.

— Пятый принцип: институты должны следовать принципам строгой прозрачности.

Ни один из критериев не является решающим. Но когда институт проваливается сразу по нескольким пунктам, процесс эрозии уже запущен и, скорее всего, он будет усиливаться.

Чтобы оценить масштабы эрозии, происходящей при президенте Дональде Трампе, начнем с ФРС. Во-первых, руководство. Министерство юстиции пригрозило председателю ФРС Джерому Пауэллу уголовным обвинением после его показаний в Конгрессе по поводу проведенных ремонтных работ. Пауэлл открыто назвал это предлогом, чтобы ослабить независимость центробанка при установлении ставок. И Трамп не скрывает, что от преемника Пауэлла он ждет немедленного их снижения.

Во-вторых, управление. Попытка Трампа уволить члена совета управляющих ФРС Лизу Кук (в сочетании с утверждениями его администрации, что гарантии защиты от увольнения без уважительной причины являются неконституционными) — это атака на структурную автономность ФРС. А ведь именно эта автономность ограждает монетарную политику от политического давления.

И в-третьих, финансирование. Трамп подписал указ, требующий одобрения Белым домом регуляторных решений независимых агентств (единственным узким исключением стала монетарная политика). Президент ЕЦБ Кристин Лагард и управляющий Банком Англии Эндрю Бейли предупредили, что такие действия создают серьезную угрозу для глобальной финансовой стабильности.

SEC не проходит еще больше проверок. Председатель комиссии, назначенец Трампа, Пол Аткинс занялся агрессивным дерегулированием, отказываясь от предлагавшихся правил и переходя к более мягкому надзору. В сравнении с 2024 финансовым годом численность персонала SEC сократилась примерно на 17%, причем сокращения сконцентрированы в отделах правоприменения и офисе генерального юрисконсульта. В результате в 2025 финансовом году количество правоприменительных мер в отношении публичных компаний сократилось на 30%. Причем новое руководство инициировало лишь четыре таких дела.

Хотя на бумаге SEC сохраняет утвержденные законом полномочия, она теряет ресурсы для их реализации. Последствия могут оказаться катастрофическими. Признанные эксперты в области законодательства о ценных бумагах предупреждают, что ослабление надзора открывает двери для скрытого мошенничества, подобного тому, что ранее привело к скандалам с Берни Мэдоффом и компанией Enron.

Наконец, Федеральная торговая комиссия демонстрирует наиболее явные признаки институциональной эрозии. В марте 2025 года администрация Трампа уволила двух ее комиссаров из Демократической партии вопреки прецеденту, установленному Верховным судом в 1935 году в деле Humphrey’s Executor (администрация Трампа упорно пытается убедить консервативное большинство суда отменить его). При этом новый председатель комиссии Эндрю Фергюсон одобрил эти увольнения. Сегодня в ней работают всего два комиссара (оба республиканцы) вместо предусмотренных законом пяти.

Как отмечает республиканец Уильям Ковасик, ранее председатель Федеральной торговой комиссии, эти увольнения сигнализируют о полном контроле исполнительной власти над ведомством, которое задумывалось как независимый регулятор. Кроме того, сокращение штата на 10% привело к тому, что численность персонала комиссии уменьшилась примерно до 1100 человек (наименьший показатель за десятилетие). После предлагаемых сокращений бюджета в 2026 году количество должностей в Бюро по конкуренции сократится на 51.

Рынок облигаций вынес свой вердикт по вопросу независимости рыночных институтов США. На протяжении значительной части 2010-х срочная премия по 10-летним облигациям США (согласно модели Кима-Райта) оставалась отрицательной. А в январе 2025 года она подскочила выше 80 базисных пунктов, достигнув наивысшего уровня с 2011 года, и сейчас остается на повышенном уровне — около 50 базисных пунктов. По данным Федерального резервного банка Сент-Луиса, этот рост объясняет больше половины прироста долгосрочной доходности, которая повысилась несмотря на снижение краткосрочных ставок ФРС. Облигационные стратеги в компании Wells Fargo связали повышение премии с опасениями по поводу независимости центробанка.

Далее возможны два сценария. В первом — институты докажут свою устойчивость. Структура Федерального комитета по открытым рынкам (FOMC, принимает решение по ставке — прим. ред.) сохранится, Верховный суд подтвердит защиту от произвольных увольнений, бюджеты регуляторов стабилизируются, срочная премия вернется к норме, а США сохранят за собой роль основной юрисдикции для глобального распределения капитала.

Во втором сценарии сохранится политизация, контроль исполнительной власти над монетарной политикой станет нормой, надзор на рынке ценных бумаг останется слабым, ресурсы антимонопольной политики еще больше сократятся. В результате ослабнет доллар, так как иностранные центробанки будут диверсифицироваться, избавляясь от казначейских облигаций, а на рынках капитала начнут накапливаться риски, поскольку контроль за раскрытием информации ослабнет.

Что еще хуже, олигархические структуры в промышленности будут усиливать свое влияние, поскольку конкуренция для доминирующих компаний уменьшится. Цена капитала для законопослушных эмитентов возрастет, а для тех, кто готов пользоваться лазейками, возникающими из-за ослабления регуляторов, — снизится.

Второй сценарий требует не резких перемен, а лишь продолжения текущих тенденций. Он не является неизбежным (институты и нормы можно восстановить), но его вероятность, безусловно, повысилась. Если судить по действиям латиноамериканских центробанков в 1980-х и ошибкам регуляторов, предшествовавшим финансовому кризису 2008 года, то можно вынести один урок: эрозия обычно усиливается незаметно — до тех пор, пока не разразился кризис.

Ближайшие два года определят, какое из сценариев реализуется. Если власти и инвесторы не остановят постепенное ухудшение ситуации, пока это еще возможно, им придется выучить еще один урок прежних кризисов: цена восстановления на порядок выше цены предотвращения.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org