И все-таки она вертится: почему мировая экономика до сих пор столь устойчива?

Прогнозы на 2027 год в массе своей кажутся неутешительными, однако Нуриэль Рубини, старший экономический стратег в компании Hudson Bay Capital Management, в материале для Project Syndicate объясняет, почему с мировой экономикой все не так плохо, как представляется на первый взгляд. 

Хотя за последние два года возросли риски, зашкаливала неопределенность
и случались сильные негативные шоки со стороны предложения, фондовые рынки и мировая экономика в целом держатся очень неплохо. После пошлин, введенных президентом США Дональдом Трампом в «День освобождения» (2 апреля 2025 года), начавшаяся в этом году Иранская война вызвала крупнейший энергошок со времен нефтяных кризисов 1970-х.

Однако по данным Международного валютного фонда, в 2025 году темпы роста мировой экономики были такими же высокими, как и в 2024 году (3,5%), а глобальная инфляция в 2025 году оказалась ниже, чем в 2024-м. И хотя в этом году ожидается замедление темпов роста до 3%, в 2027 году, согласно прогнозу, они восстановятся (до 3,4%), а инфляция, повысившаяся 2026 году, вернется в 2027 году к уровню 2025 года.

Чем объяснить эту очевидную устойчивость мировой экономики, и каковы главные угрозы для сравнительно благоприятных прогнозов на 2027 год?

Четыре основных фактора предотвратили экономический спад.
Во-первых, рыночная дисциплина вынудила администрацию Трампа отказаться от наиболее стагфляционных решений. Усредненные ставки пошлин в США взлетели с 2,1% в январе 2025 года до 21,5% 2 апреля 2025 года, но это спровоцировало такую реакцию рынков, что Трампу пришлось опамятоваться и договариваться о снижении пошлин. Сегодня средняя ставка пошлин равна 9,6%. Решение Трампа о войне с Ираном тоже вызвало шок – скакнули цен на нефть и доходность облигаций, на фондовом рынке началась коррекция; и ему опять пришлось договариваться о хрупком перемирии, которое отчасти нивелировало ущерб.

Во-вторых, шоки пошлин и нефтяных цен смягчались путем коррекции
торговых потоков, глобальных производственных цепочек и других факторов
производства. Благодаря множеству новых производителей и источников энергии современный мир меньше зависит от нефти, чем в прошлом. Использование стратегических запасов нефти (особенно в Китае) и частичное исчезновение спроса существенно снизили эффект этого шока.

В-третьих, часть удара помогли амортизировать решения властей. В 2025 году, когда казалось, что рост экономики под угрозой, многие развитые страны смягчили бюджетную и монетарную политику, поэтому в этом году мы видим монетарное ужесточение с целью удержать на якоре инфляционные ожидания.

В-четвертых, и это самое важное, мир находится в разгаре огромного,
позитивного долгосрочного шока на основе совокупного предложения – речь идет о буме инвестиций в искусственный интеллект. Америка и Китай тут очевидные лидеры, но многие другие страны в Азии и Европе тоже получают выгоды от этого цикла капвложений, который все чаще включает рост расходов на оборону.

Однако нельзя забывать о хвостовых рисках. Начать с того, что геополитическая напряженность по-прежнему высока, никто не отменял ограничений и неопределенности с судоходством через Ормузский пролив, а недавние атаки хуситов на Саудовскую Аравию могут привести к новым ограничениям поставок нефти и газа. Цены на нефть опять подскочили выше $100 за баррель, а чем дольше цены на энергоносители будут оставаться на задранной отметке, тем сильнее стагфляционное давление.

Кроме того, недавно продленный срок торгового перемирия США и Китая может быстро истечь, если Китай (вместе с его де-факто союзниками – Россией, Ираном и КНДР) слишком взбодрится от геостратегических ошибок США. Напряженность вокруг Тайваня рискует возрасти после выборов на этом острове в 2028 году. Российско-украинский конфликт расширяет театр действий: Украина наносит удары вглубь российской территории, а Россия ведет гибридную войну против Европы. Учитывая, что Украина бьет по российским энергообъектам, неспособность достичь перемирия создает дополнительное давление на цены на углеводороды.

Тем временем страны либеральной демократии все чаще демонстрируют
признаки политического паралича, а предстоящие выборы в США, Франции, Германии, Италии и Испании способны привести к усилению популизма в экономической политике, что может плохо сказаться на экономическом росте и повысит бюджетные риски. Более того, из-за значительного дефицита бюджета и высокого коэффициента долг/ВВП во многих развитых странах и ряде развивающихся стран растет доходность гособлигаций, угрожая производству, капвложениям и частному сектору, а кроме того повышая риски кредитного кризиса.

Еще один фактор риска – ИИ-бум, демонстрирующий признаки перегрева. Если окажется, что это пузырь, который со временем обязан лопнуть или сдуться, нас ждет полный набор негативных последствий, будь то снижение уровня
потребления, кредитные проблемы, а также утрата житейского оптимизма у инвесторов и домохозяйств.

На политическом фронте стагфляционные шоки, снижающие темпы экономического роста и повышающие инфляцию, обычно ставят центробанки перед дилеммой, ведь у них двойной мандат – поддерживать ценовую стабильность и полную занятость. Если они решат, что для борьбы с инфляцией нужно еще повысить ставки, это может ослабить рост экономики и вызвать опасения по поводу финансовой стабильности, учитывая высокий уровень частного и госдолга, а также риски монетизации долга (то есть запуска печатного станка).

В базовом сценарии эти негативные риски остаются под контролем, экономический рост в 2027 году ускоряется, а инфляция снижается,
поскольку технологические инновации, повышающие производительность, обеспечат мощный попутный ветер для мировой экономики. В этом сценарии высокая доходность облигаций будет объясняться не столько опасениями инфляции, бюджетного дефицита или долгов, сколько ИИ-бумом. Кроме того, ослабление геополитической напряженности, несомненно, возможно, и оно снизит цены на энергоносители, создав условия для сохранения наблюдаемой в последние годы положительной (даже двузначной) доходности по акциям.

Однако если материализуются крупные риски, цены на энергоносители и сырье могут еще вырасти, при этом торговля и производственные цепочки окажутся серьезно нарушены. Это существенно повысит риск коррекции на рынке и приведет к росту доходности облигаций и падению котировок акций.

Более позитивный сценарий выглядит сейчас более вероятным.
Попутный ветер технологий сохраняет силу, рыночная дисциплина будет и дальше удерживать власти от худших решений, США и Китай явно настроены на деэскалацию соперничества. Учитывая масштабы потенциальных рисков, надо надеяться, что нынешняя устойчивость мировой экономики сохранится. Многое будет зависеть от того, смогут ли политические лидеры избежать крайностей и не пустить под откос одну из важнейших технологических инноваций в истории человечества.

Copyright: Project Syndicate, 2026
www.project-syndicate.org