Казахстан резервирует уран под свои АЭС. Как это отразится на мировом рынке?

Президент Касым-Жомарт Токаев объявил, что в Казахстане будет сформирован  государственный стратегический резерв урана для обеспечения нужд собственных АЭС на 100 лет вперед. В Стратегии развития атомной отрасли заложен поэтапный ориентир накопления: не менее 100 тыс. тонн к 2040 году и 150 тыс. тонн к 2050 году (с возможностью расширения фонда до 300 тыс. тонн). Как резервирование может отразиться на показателях НАК «Казатомпрома» и мировом рынке урана, где доля Казахстана составляет около 40%, пишет в колонке для Oninvest аналитик Freedom Broker Данияр Оразбаев.

Потребности собственной атомной генерации Казахстана сравнительно невелики: заявленная мощность в 8,4 ГВт к 2050 году потребует всего 1,5–1,7 тыс. тонн урана в год (5–6% от текущего объема добычи страны).

На столетнем горизонте суммарная потребность реакторов составит 150–170 тыс. тонн урана. Однако с учётом технологических потерь и коэффициента извлечения при подземном скважинном выщелачивании (ПСВ) за внутренней генерацией потребуется закрепить порядка 300–400 тыс. тонн балансовых запасов в недрах. Это эквивалентно 30–40% всех разведанных ресурсов Казахстана, которые оцениваются примерно в 1 млн тонн.

Накопить такой объем физически за 15-25 лет значило бы ежегодно изымать из экспорта от четверти до половины добычи страны. Поэтому мы ожидаем, что основная часть резерва будет сформирована в недрах, а физический запас ограничится несколькими годами работы АЭС.

На конец октября спотовая цена на уран составляла около $91 за фунт, долгосрочная – $98. По этим ценам 100 тыс. тонн стоят $24-25 млрд, 150 тыс. тонн  – $36-38 млрд, 300 тыс. тонн –  $71-76 млрд. Однако покупка на рынке нереалистична: в 2025 году на споте было продано около 21,3 тыс. тонн, то есть объявленные 150 тыс. тонн – это почти семь лет мирового спотового оборота. Рассчитывать на скидку в долгосрочных контрактах тоже не стоит: долгосрочная цена торгуется выше спота. Наиболее вероятна комбинация двух механизмов.

Первый: резервирование месторождений в недрах, которое почти не требует затрат сейчас. Второй: постепенное формирование физического запаса из внутренней добычи по рыночной формуле или по принципу «себестоимость плюс». Запас топлива в несколько тысяч тонн обойдётся государству во вменяемую сумму, растянутую во времени. Также есть вероятность некоторых скидок со стороны «Казатомпрома» для внутренней генерации. Похожие механизмы можно увидеть, например, в нефтепереработке.

Прямой эффект на глобальный спрос, с нашей точки зрения, будет минимален: потребление казахстанских АЭС после 2035 года составит около 1% мировой потребности. Основной эффект проявится на стороне предложения, учитывая статус «Казатомпрома» как крупнейшего мирового производителя. Резервирование запасов означает меньше казахстанского урана для экспорта в 2030-2040 гг. Это поддерживает прежде всего долгосрочные цены. При этом называть создание резерва сильнейшим драйвером было бы преувеличением: параметры определятся к концу 2027 года, а эффект будет растянут на десятилетия. В этом году цены сильнее двигали новые программы строительства АЭС, продление сроков эксплуатации действующих реакторов и контрактация со стороны энергокомпаний.