«Ожидания слишком высоки»: стратег Charles Schwab назвала главный риск ИИ-бума

Ожидания инвесторов в отношении искусственного интеллекта находятся на столь высоком уровне, что в случае их разочарования может пострадать вся экономика, предупредила главный инвестиционный стратег Charles Schwab Лиз Энн Сондерс в интервью Business Insider. Тем не менее, по ее словам, ажиотаж вокруг ИИ не грозит перерасти во второй пузырь доткомов — от ситуации начала 2000-х текущий бум кардинально отличается.  

По словам Сондерс, главный риск сегодняшнего ИИ-бума связан не с фундаментальными показателями, а с чрезмерными надеждами инвесторов. «Планка ожиданий поднята слишком высоко», — сказала она. В такой ситуации даже небольшое отклонение от прогнозов может спровоцировать «более агрессивную» распродажу.

Ситуация тем более опасна, что огромная часть капитала инвесторов сосредоточена в акциях основных Big Tech-компаний, что делает экономику особенно чувствительной к колебаниям фондового рынка. По мнению Сондерс, если наступит медвежий рынок, это «может запустить цепную реакцию в экономике», потому что инвесторы, напуганные убытками в портфелях, начнут сокращать свои потребительские расходы, что замедлит рост экономики.

По словам Сондерс, спекуляции в нишевых сегментах — таких как мем-акции, дроны и квантовые вычисления — вызывают у нее меньше беспокойства. «В этой броне могут появится трещины, — говорит аналитик, — но это не приведет к обвалу всего фондового рынка». Она добавляет, что недавний рост цен на золото до рекордных $4000 за унцию — это «область, где маятник энтузиазма, возможно, качнулся слишком далеко», но это ралли в большей степени было обусловлено страхом упущенной выгоды, чем фундаментальными факторами.

Ажиотаж вокруг ИИ и круговые сделки внутри сектора напоминают атмосферу конца 1990-х, признает Сондерс. Но главное отличие от доткомовского периода она видит в масштабах и устойчивости компаний, которые задают тон на рынке. Если в начале 2000-х лидировали убыточные стартапы, то сегодня — крупные технологические корпорации с сильными балансами и растущими доходами. Например, Nvidia первой в мире достигла капитализации $5 трлн, но эта оценка подкреплена финансовыми показателям: выручка чипмейкера за второй квартал составила $47 млрд, чистая прибыль — $26 млрд. 

Заголовки кричат об ИИ-пузыре, аналитики спорят о перегреве  — осенью 2025 года рынок искусственного интеллекта стал главным нервом Уолл-стрит.

Компании, связанные с искусственным интеллектом, обеспечили около 80% прироста капитализации американского фондового рынка в этом году. UBS оценивает  глобальные расходы на искусственный интеллект в $375 млрд в 2025-м и $500 млрд в 2026-м. Совокупная рыночная капитализация M7 превысила $22 трлн, теперь она составляет 37,4% от индекса S&P 500. 

Эксперты соглашаются, что ситуация накаляется: аналитики Bank of America называют торговлю акциями ИИ-компаний «перегретой» и даже выделили «ИИ-пузырь» как один из главных глобальных рисков. Глава JPMorgan Chase Джеймс Даймон оценивает вероятность серьезной рыночной коррекции в ближайшие два года в 30%. О похожих рисках, сравнивая текущие мультипликаторы с уровнями эпохи доткомов, говорят в МВФ. 

Однако есть и противоположная точка зрения. Глава BlackRock Ларри Финк считает, что инвестиции в искусственный интеллект отражают не спекуляцию, а структурный спрос и технологическую трансформацию экономики. Руководитель Nvidia Дженсен Хуанг соглашается, что нынешний рост вызван устойчивым спросом на вычислительные мощности, а не рыночным ажиотажем.

По формальным признакам рынок ИИ уже перешел в стадию зрелого пузыря. Экстремальные оценки, рекордная концентрация капитала в «великолепной семерке», разрыв между инвестициями и реальной прибылью, а также рост спекулятивной активности указывают на перегрев. 

Аналитики сходятся во мнении, что 2025–2026 годы станут проверкой прочности ИИ-рынка и покажут, смогут ли компании подтвердить прогнозы по выручке и рентабельности и удержать инвесторов. При этом Рэй Далио считает, что ИИ-пузырь вряд ли лопнет сам по себе: понадобится катализатор — ужесточение политики ФРС или внешний экономический шок.