«Поломка» ОПЕК: какие вопросы о будущем организации остались после выхода из нее ОАЭ

ОАЭ с 1 мая покинули ОПЕК и ОПЕК+. Спровоцирует ли это решение исход других стран из организаций и кто будет бороться за их сохранение? Аналитик Arbat Capital Advisory Services Limited (UK) Алексей Голубович проанализировал последствия этого решения для объединения стран-экспортеров нефти и рынка нефти. 

Эмираты стали четвертой страной, покинувшей объединение экспортеров нефти за последние семь лет — ранее из него вышли Ангола, Эквадор и Катар (все, в основном, — из-за нежелания соблюдать квоты на добычу нефти). 

В связи с этим возникает ряд вопросов о последствиях решения ОАЭ:  

— Кто заинтересован в начале выхода стран из ОПЕК и почему? 

— Какие преимущества для крупных производителей нефти даст ликвидация или ослабление ОПЕК? 

— Кто следующий на выход? 

— Какие страны будут бороться за сохранение ОПЕК, и какие интересы могут быть у России? 

— Как перспективы развала или ослабления ОПЕК будут влиять на цену нефти?

К текущему моменту только ОАЭ объявили о выходе из ОПЕК. Для Венесуэлы это пока можно рассматривать только как вероятный сценарий. Она может выйти из ОПЕК, если этого захочет президент США Дональд Трамп, написала газета Globe and Mail.  

Развал ОПЕК или существенное ослабление роли организации на рынке нефти больше всего выгоден импортерам нефти, в частности странам Азии, таким как Япония или Южная Корея, а также США как политическому игроку. 

Причина в том, что скоординированные действия членов ОПЕК и ОПЕК+ приводили к росту цен на нефть. И если этой координации не будет, в среднесрочном горизонте это будет означать больше конкуренции за долю рынка и более низкую цену на нефть, если логистика через Ормузский пролив нормализуется. 

США давно критикуют ОПЕК за «завышение» цен, а нынешнее смягчение правил для венесуэльской нефти (в марте Штаты разрешили с некоторыми ограничениями продажу венесуэльской нефти и нефтепродуктов американским компаниям) мотивировано попыткой увеличить предложение на рынке на фоне войны с Ираном. При этом американским потребителям и администрации США, которой не нужен всплеск инфляции, выгодна более дешевая нефть. Но американским сланцевым производителям — нет.

Среди стран Залива главный бенефициар — ОАЭ. У Эмиратов всегда была проблема: они инвестировали в расширение мощности, но квоты ОПЕК+ ограничивали монетизацию этих инвестиций. ОАЭ добывали около 3,4 млн баррелей в сутки до войны, с учетом квот, и потенциально могут увеличить добычу до 5 млн баррелей в сутки. Аналитики банка HSBC оценивают возможности увеличения добычи ОАЭ до 4,5 млн баррелей в сутки.

У страны были давние разногласия с Саудовской Аравией по поводу квот, кроме того, она придерживается курса на «стратегическую автономию».

«Раскол» между ОАЭ и Эр-Риядом касается не только ОПЕК — он, в том числе охватывает и региональную политику, и конкуренцию за капитал.

Главное преимущество — свобода продавать максимум по более высокой цене (для тех, кто физически может вывести нефть на рынок). 

Сейчас дефицит вызван не только квотами, а прежде всего войной и блокировкой Ормузского пролива: Международное энергетическое агентство (МЭА) оценивало падение поставок через пролив в марте с 20 млн баррелей в сутки до чуть более 2 млн. Альтернативные маршруты в регионе есть только у Саудовской Аравии и ОАЭ. 

Таким образом, выгода «партнеров» асимметрична. ОАЭ и Саудовская Аравия получают больше опций, потому что имеют обходные маршруты — через порт Фуджейра и Красное море соответственно. 

А Ирак, Кувейт, Катар, Бахрейн и Иран зависят от Ормуза. Доступную «обходную мощность» для стран Персидского залива МЭА оценивало всего в 3,5–5,5 млн баррелей в сутки, то есть намного меньше прежнего объема торговли через пролив.

Но есть и обратная сторона: если после открытия Ормуза все начнут добывать «сколько могут», рынок быстро перейдет от дефицита к избытку. До начала войны в Иране, в конце 2025 года, на рынке и так был переизбыток нефти, который, по прогнозам, мог еще увеличится в 2026 году. 

Венесуэле выход из ОПЕК может быть выгоден, но только как среднесрочная инвестиционная и политическая ставка, а не просто как способ резко поднять добычу. Ее, наряду с Ливаном и Ираном, в картеле и так уже освободили от ограничений на добычу. 

У Венесуэлы стоит задача восстановить разрушенную отрасль и привлечь капитал. Выход из ОПЕК может быть сигналом: инвесторы не должны опасаться, что добычу затем ограничат квоты. 

В стране ожидаются реформы нефтяного законодательства, автономии частных операторов, чтобы восстановить отрасль, но инвесторы все еще ждут от властей конкретизации контрактных условий. Но немедленный эффект от выхода слабый: добыча нефти в Венесуэле в марте составила около 0,98 млн баррелей в сутки, а оценка стабильной мощности — около 1 млн баррелей, что несопоставимо с ОАЭ.

Следующий вероятный источник напряжения — Казахстан, но это ОПЕК+, а не ОПЕК. Страна ранее неоднократно не соблюдала квоты. А ОПЕК+ требовала от нее компенсационных сокращений. Но у страны нет такого масштаба избыточных мощностей, как у ОАЭ, чтобы наращивать добычу нефти. Квота Казахстана в рамках ОПЕК+ на май составляет 1,6 млн баррелей в сутки, и оценки показывают, что страна может добывать лишь немного больше этого уровня.

Среди настоящих членов ОПЕК ближайший «кандидат по логике рынка» — Ирак, который публично отрицает выход. Нигерия и Ливия хотели бы добывать больше, но из-за проблем с инфраструктурой и внутренней нестабильности им важнее высокая цена, чем свобода от квот.

Саудовская Аравия — главный защитник ОПЕК и ОПЕК+, так как эти организации усиливают ее роль крупнейшего производителя, способного управлять мировыми ценами на нефть. ОПЕК и ОПЕК+ позволяют ей  превращать spare capacity в орудие политической и ценовой власти. 

Без ОПЕК Саудовская Аравия может нарастить добычу и выбить часть конкурентов с рынка, но потеряет главный инструмент удержания цены и контроля над рынком. Страна может добывать около 12,5 млн баррелей в сутки, но в последние годы держала добычу ниже 10 млн из-за квот.

Ираку — второму по величине производителю внутри ОПЕК — выход, ликвидация или ослабление объединения также невыгодны в ближайшей логике. Страна имеет потенциал роста добычи, но зависит от стабильной высокой цены и от экспорта через регион, сильно затронутый Ормузским кризисом. У страны нет планов по выходу из ОПЕК+, она хочет «стабильных и приемлемых» цен, сказали Reuters два иракских чиновника.

Ирак, Кувейт, Алжир, Иран и большинство африканских членов, вероятно, официально пока будут за сохранение. Для них ОПЕК — это не только цены, но и дипломатический вес. Членство в ОПЕК прибавляет его, и именно это было одной из причин, почему Иран оставался в объединении даже в периоды тяжелых конфликтов с государствами Залива.

Россия будет бороться за сохранение ОПЕК+. Членство в организации нужно для снижения колебаний цен на энергорынках. Москве важно также сохранять общий интерес с Эр-Риядом. В краткосрочном плане России выгодна высокая цена, вызванная войной и блокадой Ормуза. В среднесрочном — ей невыгоден развал «дисциплины», потому что после восстановления поставок через Ормуз это может привести к резкому росту предложения, падению цен на нефть и увеличению дисконта цены Urals к Brent. 

Политический аспект для России в том, что ОПЕК+ остался одним из немногих крупных международных форматов, где Россия — системный участник, наряду с Саудовской Аравией, Ираком, ОАЭ, Казахстаном и другими производителями. Потеря ОПЕК+ означала бы для России также и потерю канала влияния на глобальную энергетику. Reuters указывает, что ОПЕК+ в 2025 году производила почти половину мировой нефти и нефтепродуктов.

Получается, что ОПЕК «ломается» не потому, что рынок стал свободным, а потому что война вскрыла старые конфликты — квоты, маршруты экспорта, соперничество Саудовской Аравии и ОАЭ, давление США на страны Залива и желание отдельных государств монетизировать мощности до долгосрочного снижения спроса на нефть. 

Для цен на нефть это означает высокую волатильность и военную премию в ближайшие недели. После открытия Ормуза возрастает риск сильного снижения цены в случае полного восстановления поставок к довоенному уровню или даже появления на рынке дополнительных 1–1,5 млн баррелей и падения доверия к механизму квот.

В ближайший месяц: главный фактор влияния на цены — трафик через Ормузский пролив и страх дальнейших перебоев. 

30 апреля фьючерсы на Brent поднимались выше $126, а на WTI — до $109. При этом рынок не ждет краткосрочного увеличения предложения от ОАЭ, пока не восстановлен проход через Ормуз. 

Базовый коридор на месяц: Brent — $105–115 за баррель, с риском всплесков выше $125 при эскалации.

На горизонте три месяцев: если Ормузский пролив откроется, то цена на нефть может снижаться быстрее, потому что рынок начнет закладывать будущие дополнительные поставки нефти от ОАЭ и ослабление дисциплины ОПЕК+. 

Но если трафик через Ормуз останется нарушенным, то сокращение числа членов ОПЕК почти не поможет — нефть будет физически «заперта» в регионе. 

Базовый диапазон цен на Brent на три месяца составляет $90–110 за баррель при частичной нормализации трафика, $115–135 — при новой военной эскалации и $80–90 при быстром открытии Ормуза и цепной реакции выходов из ОПЕК или при несоблюдении квот.

До конца 2026 года: возможный развал дисциплины ОПЕК — это фактор, которые может привести к снижению цен на нефть во второй половине года. Но он не отменяет военную премию. 

Наша оценка: если ОПЕК+ сохранится, но ослабнет, Brent к концу года вероятнее будет стоить $80–95 за баррель, а если ОПЕК+ фактически развалится после открытия Ормуза — $70–85. 

Если война и блокада затянутся, то нефть будет стоить $105–125 и выше, даже при дальнейшем сокращении ОПЕК.