Стратег Vanguard: в будущем выгоду от ИИ получат не чипмейкеры. Кто выиграет?

Рынки могут правильно оценивать потенциал искусственного интеллекта, но ошибаться в том, кто в конечном счете выиграет от его развития, считает Джозеф Дэвис, главный экономист и руководитель группы инвестиционной стратегии Vanguard. Подробности — в его материале для Project Syndicate. 

В Vanguard мы ожидаем роста ВВП США на 3% в 2027 году. Это заметно выше большинства профессиональных прогнозов и предполагает сохранение благоприятных условий для рискованных активов. Такой рост будет не просто постепенным улучшением, а фундаментальным изменением траектории экономического развития. После детального анализа текущих возможностей ИИ и сопоставления этой технологии с другими революционными инновациями прошлого Vanguard ожидает масштабного экономического сдвига.

Фактически ИИ уже сейчас стимулирует экономическую активность, хотя, возможно, потребуется еще год или два, чтобы точно понять, приведет ли он к такой же трансформации экономики, как в свое время персональный компьютер. Чтобы наш прогноз оправдался, ИИ должен выйти за пределы текущей фазы автоматизации, когда он просто заменяет людей при выполнении отдельных задач, пройти стадию усиления возможностей человека, когда он повышает эффективность работников, и в конечном итоге привести к появлению продуктов, услуг и целых отраслей, которые сегодня невозможно представить. Сейчас основное внимание сосредоточено на автоматизации, но именно реализация двух последних этапов определит, станет ли ИИ универсальной технологией общего назначения.

До того как электричество стало экономически значимым, немногие могли представить электрические трамваи, кинотеатры или бытовую технику. Аналогично, ожидание того, что ИИ станет универсальной технологией, позволяет нам сохранять оптимизм относительно рынка труда. Опасения по поводу вытеснения людей трудоспособного возраста понятны, но сторонники апокалиптических сценариев часто не учитывают новые рабочие места, которые будут созданы.

Они также недооценивают рост доходов (и потребления), который возникнет благодаря десятикратному росту производительности труда. Достаточно спросить бухгалтеров, как изменилась их работа после появления компьютерного софта. Их производительность резко выросла. Радикальные технологические изменения сводятся не только к автоматизации. Более того, в полной мере развитый ИИ позволит компенсировать — и, вероятно, превзойти — негативные эффекты старения населения, снижения рождаемости и сокращения иммиграции.

Тем не менее переход от инвестиций в ИИ к широкому росту производительности займет годы, а не кварталы (в этом смысле можно провести параллель с 1997 годом, в период активного развития интернета). Текущая инвестиционная фаза продлится еще как минимум год-два, несмотря на уже впечатляющие масштабы вложений. У гиперскейлеров есть возможности для выполнения своих исторических обязательств по инвестициям, и компании активно внедряют ИИ-инструменты.

Однако рынки опередили экономическую реальность. Оценки акций, особенно крупных технологических компаний США, уже закладывают значительную часть будущего потенциала ИИ. В ближайший год-два сильный рост прибыли, связанный с инвестициями в ИИ-инфраструктуру, может оправдать такие оценки и даже подтолкнуть рынки вверх. Но это краткосрочный эффект. На более длинных горизонтах «математика» инвестирования меняется, особенно в периоды технологических трансформаций.

История дает здесь четкий урок: компании, создающие революционные технологии, редко получают наибольшую долгосрочную выгоду. Они достаются пользователям. Электричество принесло больше богатства производителям, работающим на круглосуточных конвейерах, чем энергокомпаниям. Распространение автомобилей больше обогатило девелоперов пригородов и ретейлеров, чем самих автопроизводителей.

ИИ, вероятно, повторит эту модель. Текущая фаза строительства инфраструктуры — в ней доминируют гиперскейлеры, производители чипов и разработчики базовых моделей — сменится фазой потребления, в которой основную выгоду начнут получать компании-пользователи в различных отраслях. Сейчас такие компании торгуются по относительно низким мультипликаторам и часто находятся за пределами США — в сервисных экономиках со стареющим населением, где рост производительности будет особенно важен.

Какие компании могут выиграть? Медицинские учреждения смогут автоматизировать административные процессы и повысить точность диагностики. Финансовые компании получат возможность предоставлять более персонализированные услуги при более низких издержках. Компании из сферы бизнес-услуг смогут усиливать человеческую экспертизу с помощью ИИ-аналитики. Эти компании уже начинают внедрять ИИ и получат выгоду по мере роста его возможностей.

Разумеется, нельзя с уверенностью утверждать, что искусственный интеллект однозначно улучшит экономику. Но появятся сигналы: молодые работники с навыками, подкрепленными ИИ, ускорение создания стартапов вне технологического сектора, а также рост реальных научных открытий (например, в медицине), появляющихся благодаря исследованиям с использованием ИИ. По мере появления этих признаков мы, вероятно, будем наблюдать раннюю стадию экономической трансформации, похожую на путь развития электричества и персональных компьютеров.

Возникающая возможность для инвесторов заключается в понимании того, что рынки могут правильно оценивать общий потенциал ИИ, но ошибаться в распределении будущих выгод.

Суть не в том, чтобы отказаться от технологического сектора или пытаться угадывать движения рынка. Суть в том, чтобы понимать: в мире, преобразованном ИИ, текущая фаза доминирования разработчиков сменится фазой доминирования пользователей. Так происходит каждый раз, когда прорывная технология меняет мир. Для долгосрочных инвесторов это одновременно риск, которым нужно управлять в портфелях с высокой долей акций роста, и возможность, которую важно успеть реализовать до начала следующего этапа ИИ-революции.

Copyright: Project Syndicate, 2026

www.project-syndicate.org