Удар по доллару: почему попытка США поддержать рынок госдолга не убедила инвесторов

Госдолг США достиг $40 трлн, бюджетный дефицит не думает снижаться, инфляция высока, долговое бремя многих других стран тоже растет, а геополитическая напряженность не спадает. На этом фоне правительствам приходится конкурировать за инвесторов с технологическими корпорациями, занимающими сотни миллиардов долларов на развитие искусственного интеллекта. Министерство финансов США попыталось поддержать рынок госдолга, но пока это лишь ударило по доллару и не убедило инвесторов.

Всего три недели назад министр финансов США Скотт Бессент впервые за 28 лет провел интервенцию в поддержку иены, которую участники рынка расценили как попытку поддержать на самом деле рынок казначейских облигаций США. Теперь Бессенту пришлось вмешиваться уже напрямую в собственный рынок. 

В среду, 19 августа, он объявил об увеличении «по крайней мере вдвое» объемов выкупа казначейских облигаций со сроком погашения от 10 до 30 лет. Это произошло всего через две недели после опубликованного Минфином графика выкупов, предусматривавшего аукционы по $2 млрд. 

После объявления доходность 30-летних бондов, которая накануне поднималась до 19-летнего максимума, упала на 10 базисных пунктов до 5,18%, курс доллара опустился до минимума за три месяца. «Теперь мы знаем болевые точки Минфина», – прокомментировал Джон Бриггс, директор по стратегии на рынке ставок США Natixis North America.

Главная такая болевая точка – стоимость обслуживания долгосрочного долга. Доходность 30-летних казначейских облигаций США во вторник достигла максимальных с 2007 года 5,34%. Правда, 19 лет назад базовая ставка Федеральной резервной системы США была 5,25%, и доходность бондов ей почти соответствовала. А сейчас ставка 3,5-3,75%, то есть рынок требует от правительства значительную дополнительную доходность, чтобы давать ему в долг.

В своих долговых бедствиях США не одиноки. Во Франции доходность долгосрочных бондов достигла максимума с 2007 года, в Германии – с 2011-го, в Великобритании приблизилась к 6%, а в Японии близка к историческому максимуму. Но у США разрыв между ставкой и доходностью остается самым большим – 1,6-1,8 процентного пункта, тогда как, например, у Германии, разместившей последний выпуск 30-летних бондов под 3,78%, – 1,5 п. п. по сравнению со ставкой ЕЦБ 2,25%.

«Рынок как бы говорит: мы ждем повышенной инфляции или, по крайней мере, большей неопределенности в будущем, и поэтому требуем более высокой доходности по долгосрочным облигациям», — пояснил Bloomberg Джастин Онуэквуси, директор по инвестициям St. James’s Place.

Однако высокая доходность хороша для инвесторов, правительства же вынуждены тратить больше средств на обслуживание долга. А он у США достиг  $40,047 трлн. Хотя этот показатель – «совокупный публичный долг» – включает обязательства внутри правительства (в трастовых фондах системы соцобеспечения), а без них равен $32,27 трлн, даже последняя цифра составляет 100% ВВП США. А это самый высокий уровень со времен Второй мировой войны. В 2001 году, в начале века, он был равен 31,5%.

При этом бюджетный дефицит в нынешнем десятилетии держится выше 6% ВВП, и правительству приходится его финансировать по все более высоким ставкам. 

За последние полвека его расходы на выплату процентов составляли в среднем 2,1% ВВП. По расчетам Бюджетного управления Конгресса (CBO), в этом году они должны достичь 3,3%, а к 2036 году — 4,6%. «Проблема не столько в росте процентных ставок, сколько в бюджетном дефиците, – говорит Майкл Стрейн, директор по экономической политике в Американском институте предпринимательства. – Если о чем-то и беспокоиться, то о прогнозе дефицита на ближайшие 10 лет». А он к 2036 году достигнет 120% ВВП, ожидает CBO.

Но в текущей ситуации на доходности бондов влияют и другие факторы, отмечает Джеймс Макинтош, старший колумнист по рынкам The Wall Street Journal. За деньги инвесторов с правительством конкурируют технологические корпорации, привлекающие гигантские средства на строительство дата-центров для ИИ. Больше выпусков – ниже цена и выше доходность, указывает Макинтош, приводя в пример Alphabet, у которой доходность бондов с погашением в 2075 году подскочила еще сильнее, чем у гособлигаций, – с 6% в начале июля до 6,78% 18 августа. 

Свою роль играет и геополитика. Война на Ближнем Востоке подогревает инфляцию, которая, казалось бы, начала «остывать», и порождает ожидания повышения процентных ставок. А разрыв торговых связей, введение торговых барьеров из-за политики Дональда Трампа и растущего противостояния с Китаем, попытки защитить собственное производство и вернуть его в страну ведут к снижению эффективности капиталовложений, росту цен и – процентных ставок от поставщиков капитала, отмечает Макинтош.

Интервенция Бессента показалась участникам рынка не слишком убедительной, и в четверг доходность 30-летних бумаг «сдала» более половины из выигранного в среду, поднявшись на 6 б. п. до 5,24%. 

Йон Уолш, управляющий портфелем TwentyFour Asset Management, не считает, что интервенция способна принести успех сама по себе. «Подобные меры выглядят как временное решение», – цитирует его Financial Times.

«Без перехода к бюджетной консолидации — повышения налогов, замедления темпов роста госрасходов или их прямого сокращения, как это делалось в 1990-е годы, — выкуп бондов окажет лишь временное воздействие», – согласен Джо Брусуэлас, главный экономист RSM US.

Бессент попытался развеять опасения. В четверг он заявил в интервью CNBC, что размер выкупа может быть увеличен еще сильнее и составить «более $4 млрд» на каждом аукционе. Также Бессент пообещал обсудить вопрос «бюджетной консолидации».

Джеймс Салливан, содиректор по глобальным фундаментальным исследованиям JPMorgan, сомневается в долгосрочном успехе попыток контролировать доходность долгосрочных гособлигаций. Во-первых, сильный рост объема эмиссии долговых обязательств в мире ставит под сомнение спрос со стороны инвесторов; во-вторых, Минфин фактически финансирует выкуп длинных бондов за счет увеличения выпуска коротких, что может принести временное облегчение, но не меняет принципиально ситуацию с долговым бременем, пояснил он. «Это все равно что платить за ипотеку с кредитной карты», – сказал Салливан.

Интервенция Бессента «не подкреплена стратегическим планом», считают аналитики MUFG: «Его заявление… может оказаться контрпродуктивным и снизить интерес к вложениям либо в американские активы, либо в доллар США, либо в то и другое вместе».

Доллар резко упал после первого заявления Бессента, обращает внимание Йон Триси, издатель инвестиционного бюллетеня Fuller Treacy Money: «Если в рынок вмешивается непосредственно Минфин, а не ФРС повышает ставки, это негативно для доллара. Протокол последнего заседания ФРС свидетельствует, что некоторые члены комитета по ставкам выступали за их повышение. Чтобы заметно повлиять на доллар, им нужно действовать, а не только говорить». 

Цены на золото и серебро сильно подскочили после заявления Бессента, обращает внимание Триси: «Такие вещи как раз подогревают спрос на реальные активы».

Индекс доллара (курс к корзине валют – основных торговых партнеров США) упал в среду на 0,8%, а в четверг опускался еще на 0,3%, хотя затем и отыграл часть снижения, отмечает FT. 

«Доллар, безусловно, пострадал больше всех», — говорит Джеральд Ган, директор по инвестициям в сингапурской Reed Capital. По его мнению, Бессент целенаправленно пытается снизить долгосрочные ставки и дает понять, что готов мириться с ослаблением доллара с целью поддержать экономику.

К сложившейся для доллара негативной конъюнктуре (снижение ожиданий относительно повышения ставок ФРС и неопределенность вокруг промежуточных выборов в США в ноябре) планы по выкупу облигаций добавляют еще один фактор, написали в четверг аналитики Citigroup. Они заняли «медвежью» позицию по доллару после того, как в последние месяцы придерживались «более нейтральной».

«Я бы еще больше диверсифицировал портфель за счет сокращения доли доллара», – согласен Ган из Reed Capital.