Игра на понижение-1789: как релокант из Женевы заработал перед французской революцией

В декабре 1793 года, во время революционного террора во Франции, финансист и политик Этьен Клавьер покончил с собой за день до суда. За несколько лет до этого релокант из Женевы, активно использовавший заемные деньги, стремительно сделал состояние на парижской бирже и стал министром финансов революционного правительства. Сохранившиеся бухгалтерские книги Клавьера позволяют почти по дням проследить, как биржевой бум, государственный долг и коррупционные скандалы подготовили политический кризис, завершившийся падением французской монархии.

Тучные 70-е: экономика в преддверии французской революции

Учебники обычно скупо объясняют экономические причины революции как финансовый кризис, к которому привели безудержные траты французской знати и расходы на поддержку революции в США. Но революция началась не на фоне экономического коллапса. Напротив, 1770-е и 1780-е годы были периодом бурного роста торговли, кредитования и биржевых спекуляций, пишет профессор UCLA Линн Хант. Торговля с США усилилась, рабовладельческие плантации в карибских колониях приносили большой доход, а переоткрытие судоходной Ост-Индской компании расширило возможности торговли. Долг короны действительно рос, но был сопоставим с госдолгом Великобритании. 

Проблема заключалась не в госдолге, а в том, как правительство пыталось разрешить трудности с бюджетом. В 1781 году министр финансов Жак Неккер опубликовал Compte rendu au Roi, годовой отчет о состоянии казны, и призвал к консолидации госдолга и отчетности перед обществом. Отчет стал сенсацией и предметом бурного обсуждения в прессе. Вскоре король Людовик XVI уволил Неккера. Его преемник Шарль-Александр де Калонн начал стимулировать инвестиции в государственные кредитные инструменты и компании. Госбанк Caisse d’escompte выпустил 3 млн ливров в новых акциях, было основано новое акционерное общество для поставки воды в Париж и две новые страховые компании, а в 1785 году открылась новая версия торговой Ост-Индской компании. 

Так начался масштабный спекулятивный бум. В надежде быстро разбогатеть в Париж стали прибывать трейдеры из других стран Европы. 

Одним из них был Этьен Клавьер — политический эмигрант из Швейцарии, один из лидеров подавленной революции 1782 года в Женеве. Он приехал в Париж в 1784 году, ему было 49 лет.

С 1781 по 1789 годы Клавьер вел подробные бухгалтерские книги и реестры инвестиций.

Клавьер – инвестор-медведь. Его стратегия заключалась в том, чтобы подорвать  доверие публики к компаниям — и добиться падения цен на акции до наступления срока исполнения его фьючерсных контрактов. В какой-то момент он даже использует Reddit тех времен — памфлетистов. Он поставляет информацию о компаниях, чьими акциями он спекулирует, влиятельному публицисту графу Оноре де Мирабо с и другим журналистам. 

С 1785 по 1788 годы выходит 12 таких сенсационных памфлетов. Уже в первый год схема приносит Клавьеру хороший доход. Из-за публикаций о банке Caisse d’escompte тот сокращает выплаты дивидендов, после памфлета о мадридском банке святого Карла акции падают на 60% — с 800 до 320 ливров, а публикации про компанию водоснабжения Парижа роняют стоимость бумаг на 44%. 

Запись от 1 апреля 1786 года показывает масштаб операций Клавьера — в числе его активов объемом больше 4,5 млн ливров — гособлигации и акции. Он также учитывает 53 коммерческих векселя, полученных от двух десятков банкиров. Размах финансовой сети огромен: с января 1785 года до июля 1786 года Клавьер отправил 526 писем 83 адресатам в 25 городах Европы.

Этьен Клавьер стремительно превращается из скромного финансиста в одного из крупнейших спекулянтов своего времени: до приезда во Францию он оперирует тысячами, максимум десятками тысяч ливров. В августе 1785 года объем операций взлетает почти до 137 тыс. ливров, а затем увеличивается почти лавинообразно. Менее чем за два года оборот его счетов вырастает до более чем 10 млн ливров. Клавьер финансирует свои операции в основном за счет заемных средств — коммерческих векселей. 

Для оценки масштаба этих сумм, годовой доход богатейших дворянских семей Франции мог достигать 50 тысяч ливров в год. По всей стране таких семей было не больше 250.

Почти треть своих активов Клавьер инвестирует в Compagnie des Indes — новую Ост-Индскую компанию. Ее капитал составляет 20 млн ливров, и у нее есть господдержка — семилетняя монополия от минфина на торговлю со странами за мысом Доброй Надежды. 

Обязательства Клавьера примерно на 44% больше его активов: около 6,5 млн ливров. Из них 393 тыс. ливров он должен по акциям Ост-Индской компании.

И в этот момент компания оказывается в центре скандала. Акции невиданно популярны и доходность к середине 1785 года составляет 5,7%. Правительство делает допэмиссию на 17 млн ливров, рассчитывая привлечь дополнительные средства для торговли и частный капитал. Эффект обратный: акции начинают дешеветь. Чтобы остановить падение котировок, министр финансов Калонн выделяет 11,5 млн ливров из казны синдикату спекулянтов: те должны были скупать акции и поддерживать рынок. Но государственная интервенция быстро превращается в частную схему. Участники синдиката заключают сделки с отсроченной поставкой акций и вместе с аббатом д’Эспаньяком, крупнейшим акционером компании, пытаются получить контроль над будущими расчетами по этим бумагам.

Масштаб схемы абсурден: через контракты д’Эспаньяк получает контроль более чем над 51,5 тыс. акций, хотя всего компания выпустила 37 тыс. бумаг. Иными словами, на рынке возникает больше обязательств поставить акции, чем самих акций. 

И здесь в дело снова вступают скандальные памфлеты графа де Мирабо. В марте он раскрывает манипуляции публике и обвиняет во всем лично главу минфина Калонна. В итоге схема с Ост-Индской компанией выглядит не как спасение рынка, а как использование государственных денег в интересах узкой группы инсайдеров. Скандал заодно спасает медвежьи контракты Клавьера от ценовой монополии д’Эспаньяка. 

Внутреннее расследование раскрывает полную неразбериху в контрактах. 

Калонн теряет около 25 млн ливров из государственной казны. Это 5% от валового национального дохода. В апреле его увольняют и отправляют в изгнание. 

Большую часть активов Клавьер инвестировал в гособлигации и аннуитеты (ренту) — более 2,2 млн ливров из 4,5 млн, еще 105 тыс. ливров — акции госбанка Caisse d’escompte.

«Высокие проценты компенсируют риски», пишет он в апреле 1786 года банкиру Петеру Стадницкому, одному из сво крупнейших кредиторов, объясняя, почему предпочитает инвестировать в госдолг. 

Основной бессрочной облигацией государства с 1745 года был так называемый Emprunt d’octobre — «октябрьский займ». Именно по нему историки отслеживают динамику доходности долгосрочных государственных облигаций. В 1784 году, когда Клавьер прибыл в Париж, средняя доходность «октябрьского займа» составляла 5,82%. Всего через пять лет, в год начала революции, она выросла до 6,47%. 

К 1788 году выплата процентов и погашение долга составляли более половины всех расходов французской короны. Бывшие министры финансов Неккер и Калонн ведут «памфлетные войны», споря, кто из них довел казну до дефицита. Доверие общества к финансовой состоятельности государства стремительно падает. 

Для пересмотра системы сбора налогов король созывает ассамблею Генеральных Штатов, что, как принято считать, начинает процесс революции и напрямую приводит к низложению монархии. Но новому революционному правительству все равно приходится решать вопрос долга. 

Этьен Клавьер становится одним из архитекторов этого решения.

В 1793 году в стране начинается политический террор. 2 июня Парижская Коммуна арестовывает двадцать девять депутатов жирондистского правительства и двух министров, один из которых — Клавьер. Его держат под домашним арестом, допрашивают и обвиняют в том, что он — иностранный агент. В октябре он выступает как свидетель на процессе, на котором двадцать одного жирондистского политика приговаривают к смерти.8 декабря 1793 года заключенный в тюрьму Консьержери Клавьер узнает, что на следующий день предстанет перед революционным трибуналом. Он кончает жизнь самоубийством, ударив себя в сердце столовым ножом, который спрятал во время последнего ужина. Его жена, узнав о его смерти, выпивает яд на следующий день. Республика конфискует его имущество, ценные бумаги, кассовую книгу и регистр инвестиций, которые сохранятся в парижских архивах и попадут к историкам.

В 1793 году в стране начинается политический террор. 2 июня Парижская Коммуна арестовывает двадцать девять депутатов жирондистского правительства и двух министров, один из которых — Клавьер. Его держат под домашним арестом, допрашивают и обвиняют в том, что он — иностранный агент. В октябре он выступает как свидетель на процессе, на котором двадцать одного жирондистского политика приговаривают к смерти.

8 декабря 1793 года заключенный в тюрьму Консьержери Клавьер узнает, что на следующий день предстанет перед революционным трибуналом. Он кончает жизнь самоубийством, ударив себя в сердце столовым ножом, который спрятал во время последнего ужина. Его жена, узнав о его смерти, выпивает яд на следующий день. Республика конфискует его имущество, ценные бумаги, кассовую книгу и регистр инвестиций, которые сохранятся в парижских архивах и попадут к историкам.