Инвестбанкир и заключенный: ошибки Рубена Варданяна, которые лишили его свободы

В феврале 2026 года Бакинский военный суд приговорил Рубена Варданяна — инвестбанкира, стоявшего у истоков фондового рынка в России, — к 20 годам заключения. До этого он занимал пост премьера непризнанной Нагорно-Карабахской республики (НКР), что стало самым крутым поворотом в его 30-летней карьере и привело его в азербайджанскую тюрьму. Oninvest разбирался, как из участника списка Forbes и инвестбанкира Варданян превратился в политика и заключенного.

После начала военных действий России в Украине в 2022 году из-за несогласия с политикой Кремля или угрозы попасть в западные санкционные списки крупные российские бизнесмены один за другим разрывали связи с Москвой. 

В сентябре 2022 года о выходе из российского гражданства и отъезде объявил и Рубен Варданян — сооснователь «Тройки Диалог» и один из самых известных инвестбанкиров России. 

Но его сценарий в корне отличался от других членов российского списка Forbes: он не стал распродавать активы в РФ, а передал их в семейный фонд. Также он последовательно избегал любой публичной критики Кремля в отношении украинского конфликта (и в результате попал под санкции Украины).

Другим важным отличием было то, что Варданян уехал не на Запад, а в непризнанную Нагорно-Карабахскую республику, многолетний «камень раздора» Армении и Азербайджана.

Отговорить его от переезда пытались многие знакомые, но Варданян был непоколебим, рассказали Oninvest двое его бывших коллег. Сам он отмечал, что после Второй карабахской войны его жизнь разделилась «на до и после» и заставила размышлять о своем предназначении. 

Через месяц после переезда, в октябре 2022 года, он сообщил о своем назначении госминистром — премьером — непризнанной республики. А уже в декабре того же года Азербайджан перекрыл Лачинский коридор, соединяющий Карабах с внешним миром. НКР оказалась в блокаде. 

И это сыграло ключевую роль в политической карьере Варданяна — уже в конце февраля 2023 года он был освобожден от должности премьера. Его ухода с поста и отъезда из Карабаха добивался Азербайджан, это было ключевым условием Баку для разблокировки Лачинского коридора. 

Варданян покинул пост, но отказался уезжать из НКР. «Рубен остался со своим народом, чтобы помогать ему, несмотря на все риски для него», — объясняет Oninvest его мотивы Давид, старший сын Варданяна. 

Амбиции бывшего инвестбанкира не ограничивались НКР: параллельно он пытался строить политическую карьеру в Армении. В 2021 году он получил паспорт этой страны. Это стало естественным шагом для Рубена: он родился в Ереване и вырос в Армении, считает его деловой партнер и сооснователь инвестбутика «ВБ Партнерс» (ранее — «Варданян, Бройтман и партнеры») Михаил Бройтман. 

На вопрос о своих политических амбициях Варданян отвечал, что готов на родине быть «хоть уборщиком, хоть президентом». Но четыре источника — бывшие коллеги и знакомый Варданяна — сказали Oninvest, что главной его целью был пост премьер-министра Армении.

Армянские СМИ называли Варданяна одним из основателей оппозиционной партии «Страна для жизни», зарегистрированной в 2021 году. Партия последовательно выступала за независимый Арцах (так в Армении называют НКР), что шло вразрез с курсом премьера Армении Никола Пашиняна, который призывал страну отказаться от территориальных конфликтов с Азербайджаном.

Бизнесмен опровергал членство в этой партии, хотя один из его бывших коллег по инвестиционному бизнесу и знакомый, часто общавшийся с Варданяном, в разговоре с Oninvest называли ее «партией Рубена». С ее лидерами — экс-министром труда, социальных и миграционных вопросов НКР Мане Тандилян и экс-министром труда Армении Месропом Аракеляном — его связывает лишь проект The Future Armenian, утверждал сам Варданян. 

Коллега бизнесмена по инвестиционному бизнесу утверждает, что Варданян участвовал в делах партии, с которой мог пойти на предстоящие выборы. Успешная государственная карьера в Карабахе могла стать его главным политическим козырем, считает он. 

Варданян, вероятно, не считал исход Второй карабахской войны финальной точкой в конфликте и ехал в НКР «точно не за пленением», а скорее надеялся «переломить ситуацию» изнутри через международную огласку и посредничество России, Франции или США, где сильна армянская диаспора, отмечает он.

Но для своего политического проекта Варданян, по всей видимости, выбрал неудачное время — после 2020 года, когда Азербайджан вернул себе значительную часть земель региона, а Армения и Азербайджан в итоге начали обсуждать возможность заключения мирного соглашения, вопрос НКР так остро уже не стоял. 

«Фактически Рубен возглавил не им проигранный бой», — соглашается он.

В сентябре 2023 года — спустя почти год после переезда в Карабах — Варданяна задержали азербайджанские военные, когда он направлялся в Армению в колонне армянских беженцев из НКР. Его родные указывали на избирательность военных: отдельным чиновникам непризнанной республики Баку дал возможность пересечь границу. 

Так бывший инвестбанкир оказался в следственном изоляторе в Баку.

В декабре 2024 года заключенному под стражу Варданяну прокуратура Азербайджана предъявила более 40 потенциальных обвинений по 20 статьям Уголовного кодекса Азербайджана, рассказала Oninvest Сирануш Саакян, которая представляет интересы армянских военнопленных в международных судах. Среди них — обвинения в финансировании терроризма, преступлениях против мира и человечности, похищении людей, применении пыток.

Дело Варданяна слушалось в Бакинском военном суде, хотя защита настаивала на незаконности выбора подсудности, и было выделено в отдельное производство, хотя бизнесмен ходатайствовал о его объединении с делами других лидеров НКР и получил отказ. Первое слушание состоялось в январе 2025 года.

На протяжении разбирательства защита указывала на нарушения судебного процесса: международному защитнику отказали в посещении Варданяна в Баку, защите и обвиняемому не предоставили переводы части документов с азербайджанского языка, в некоторых переводах защита Варданяна обнаружила искажающие ошибки. Например, переведенное решение по результатам предварительного слушания содержало ссылки на законодательство Беларуси, что не имело отношения к делу. Кроме того, свидетели обвинения не были лично знакомы с Варданяном и не смогли доказать его причастность к описываемым ими инцидентам. Слушания были закрытыми для правозащитников и независимых СМИ, перечислял его адвокат Авраам Берман. 

В знак протеста Варданян начал голодовку — в феврале 2025 года — и держал ее 23 дня. Все армянские заключенные, в том числе и Варданян, подвергались пыткам, правозащитники подали жалобу в органы ООН, добавила Сирануш Саакян.  

Официальный Баку все обвинения последовательно отрицал. Бывшие лидеры непризнанной республики обвиняются в тяжких преступлениях, которые Азербайджан вправе и обязан расследовать в соответствии с международным и национальным уголовным правом, пояснял представитель МИДа страны Айхан Гаджизаде. Даже если обвиняемые являются военнопленными, по Третьей Женевской конвенции они могут содержаться под стражей до окончания суда и при необходимости до исполнения наказания. По его словам, заявления о жестоком обращении были расследованы и оказались ложными. 

«Суд над Варданяном был состязательным, независимые СМИ и наблюдатели на процессе присутствовали, адвокатской защитой подсудимый мог воспользоваться», — считает он. 

В феврале 2026 года Бакинский военный суд приговорил Рубена Варданяна к 20 годам заключения, 10 из которых он проведет в тюрьме, а остаток в исправительном учреждении. Политолог и депутат Милли Меджлиса (Национального собрания) Азербайджана Расим Мусабеков назвал приговор «в принципе ожидаемым решением», напомнив, что обвинение ему запросило пожизненное заключение, которое получили некоторые лидеры НКР. На запрос Oninvest Мусабеков не ответил.

Давид Варданян в разговоре с Oninvest утверждает, что в НКР его отец занимался «исключительно гуманитарной деятельностью».

«Ее жителям было доставлено более 280 тонн продовольствия, сотни семей получили генераторы и стройматериалы, для республиканского медицинского центра установили электростанцию. Отдельно были созданы мобильные бригады первичной медицинской помощи для жителей отдаленных районов, отрезанных от доступа к врачам», — перечисляет он.

Варданян отказался оспаривать приговор, но это не означает его согласия с решением суда, объясняет Давид Варданян.

По словам Сирануш Саакян, если бы Рубен Варданян подал апелляцию в Азербайджане, его дело рассматривалось бы в Апелляционном суде страны, обладающем юрисдикцией в отношении военных дел, а затем в Верховном суде Азербайджана. Но этот вариант она называет «теоретическим»: ЕСПЧ неоднократно указывал на системные недостатки в судах Азербайджана в делах, касающихся этнических армян.  

Азербайджан присоединился к Европейской конвенции по правам человека и Пятому факультативному протоколу к ней, соответственно жалобу можно подать в ЕСПЧ в Страсбурге и в Комитет ООН по правам человека, пояснил Oninvest старший юрист Legal Principles Илья Хайманов. Но он также отмечает, что для начала нужно пройти апелляцию и кассацию, иначе высока вероятность отклонения жалобы.

Однако обойти национальную юрисдикцию все же возможно, отмечает Хайманов. Защита может оспорить беспристрастность суда в Азербайджане — и в этом случае жалобу может принять ЕСПЧ. Также адвокаты могут указать на риск непоправимого вреда подсудимому. Кроме того, международные органы (Комитет ООН по правам человека и Венецианская комиссия) считают, что процессы над гражданскими лицами в военных судах допустимы только в исключительных случаях, защита может использовать этот аргумент.

Адвокаты Варданяна и его семья не подтвердили и не опровергли возможность обращения в ЕСПЧ или Комитет ООН по правам человека.

Армения не предприняла достаточно шагов, чтобы вызволить Рубена Варданяна, своего гражданина, считает Давид Варданян: «Мы видели определенные шаги, но этого недостаточно. За пределами публичных заявлений мы не располагаем информацией». 

Публично премьер-министр Армении Пашинян говорил, что армянские пленные оказались в Азербайджане в результате конфликта, поэтому мирный договор между двумя странами увеличивает вероятность их возвращения домой.

Однако про Варданяна и его деятельность в НКР Пашинян высказывался критично, намекая, что бизнесмен в регионе представляет интересы Кремля.

«Как получилось, что Рубен Варданян отказался от российского гражданства? Кто ему посоветовал или поручил пойти на этот шаг? Кто его в этом смысле направил, командировал в Армению, кто его командировал в Нагорный Карабах, с какой целью, с какими гарантиями, с какими заверениями, с какими обещаниями?» — заявлял он 31 августа 2024 года. 

Знакомый Варданяна, часто общавшийся с ним, в разговоре с Oninvest предполагает, что Варданян на свободе мог стать сильным лидером оппозиции и  критиком внешней политики Пашиняна, поэтому усилия по его освобождению будут минимальными.

Вопрос об освобождении лидеров НКР во время визита в Азербайджан поднимал вице-президент США Джей Ди Вэнс, признался в интервью France24 президент Ильхам Алиев, но для Азербайджана такой сценарий неприемлем. Он сравнил процесс над лидерами НРК с Нюрнбергским процессом 1945-1946 годов. 

Летом 2025 года Армения и Азербайджан утвердили мирное соглашение. Но проблемы между Ереваном и Баку не исчерпаны НКР, считает профессор университета Помпеу Фабра Рубен Ениколопов. Его семья родом из Нагорного Карабаха, а сам Ениколопов участвовал в проектах Варданяна, например, в инициативе The Future Armenian. 

«Смогут ли армяне и азербайджанцы наладить отношения, как это сделали французы и немцы после войн XX века? Для этого должно смениться не одно поколение, и появиться некий совместный проект», — рассуждает он.

У послевоенных Франции и Германии была Декларация Шумана — план Франции по объединению угольной и металлургической промышленности с Германией, к которому позже присоединились и ряд других европейских стран. «Пока же у Армении и Азербайджана больше различий, чем точек соприкосновения», — говорит Ениколопов.

В таких условиях вопрос вызволения Рубена Варданяна не будет приоритете у правительства Пашиняна, полагает Ениколопов: «Поднять его Ереван мог бы, но тогда придется что-то предложить Азербайджану взамен». 

У Азербайджана в обмене Варданяна никакой нужды нет, считает Тофик Зульфугаров. Напротив, заключенный, «которого расследователи уличили в коррупции и отмывании денег российской элиты через сеть офшоров, может быть интересен Баку и его союзникам как источник информации», предполагает он.

Варданян и «Тройка Диалог» неоднократно становились предметом антикоррупционных расследований —  инвестбанкира и компанию обвиняли в использовании офшорных схем для сокрытия доходов российской элиты и людей, близких Путину. Также расследователи писали о дружбе Варданяна с главой обслуживающего российский ВПК Ростеха Сергеем Чемезовым. 

Сам Варданян опровергал обвинения в отмывании: он утверждал, что «Тройка» создавалась, когда инвестиционно-банковской индустрии в стране не существовало, поэтому ее деятельность нельзя оценивать вне контекста того времени. Офшоры принадлежали клиентам «Тройки», а сам он не вникал в каждую сделку. 

«Ключевое преимущество «Тройки» в том, что ни один чиновник не может сказать, что это его карманная компания, будь это Чемезов, Чубайс, Греф, Якунин, Дмитриев, и дальше можно по списку идти», — утверждал он. 

«”Тройку” не я создавал, а Петр Дерби, у которого капитал был целых $35 тыс., один компьютер и двухкомнатная квартира на Старом Арбате, где мы попеременно работали», — вспоминал Варданян историю создания компании, ставшей крупнейшим инвестбанком страны. Варданян поверил в проект американца Дерби и в 1991 году отказался ради него от карьеры в «Менатеп-Инвесте». 

В 1997 году из-за изменений в российском законодательстве Дерби продал свою долю Банку Москвы. Варданян же остался в компании и параллельно строил инфраструктуру фондового рынка РФ. Прежде всего, биржи РТС (впоследствии объединилась с ММВБ в Московскую биржу), которая стала специализироваться на торговле акциями по образцу Nasdaq. 

«Обороты РТС держала “Тройка”, и вообще маркетмейкерство в России создала «Тройка». Не хочу обидеть никого из наших конкурентов, но если бы не было “Тройки”, РТС просто не существовала бы в том формате, в котором она работала многие годы», — говорил он. 

Кроме того, Варданян стоял у истоков первой саморегулируемой организации фондового рынка России НАУФОР. 

По его словам, до 2002 года он был просто наемным менеджером (в должности президента «Тройки») и ее миноритарием (с пакетом 10%). Еще 80% компании принадлежало Банку Москвы, 5% фонду семьи Опель Hansa AG, остаток — руководителям «Тройки». Впоследствии менеджмент «Тройки» выкупил доли Банка Москвы и Hansa, и к 2006 году 100% компании принадлежало ее топ-менеджменту. 

Совладельцами «Тройки» пытались стать и международные игроки. Среди потенциальных покупателей инвесткомпании называли CSFB и JPMorgan. В 2007 году Варданян говорил, что несколько крупных игроков ему предлагали разные варианты — от обмена активов до совместного предприятия с глобальным банком при оценке в $2,5-3 млрд, что в что в 7–10 раз превысило ее балансовую стоимость в тот год, но так и не продал компанию.

«Мне захотелось вопреки всему доказать, что российский независимый инвестиционный банк должен быть в России», — объяснял он. 

В 2009 году в разгар финансового кризиса, инвесткомпании по всему миру стали испытывать трудности с ликвидностью. В тот год «Тройка Диалог» показала чистый убыток, а в состав ее акционеров вошел южноафриканский Standard Bank, выкупив у менеджмента 33%.

Спустя пять лет, в 2013-м, менеджмент продал «Тройку» государственному Сбербанку за $1,4 млрд (она вошла в Сбер под брендом Sberbank CIB). Сумму, которую Варданян получил в результате сделки, Forbes оценивал в $400 млн, а его общее состояние с учетом долей в «КАМазе» и «Автовазе», принадлежавших «Тройке» (их банк выкупать не стал), бизнес-центра «Романов двор» и других активов в тот год журнал оценил в $800 млн.

«Рубен создал инвестиционный бизнес в России буквально на пустом месте, и, в отличие от других участников списка Forbes, он ничего не приватизировал. Это человек, который умел мечтать об амбициозных, казавшихся другим недостижимыми, целях и умел легко договариваться с людьми», — вспоминает экономист и бывший коллега Варданяна по «Тройке» и «Сколково» Андрей Шаронов. 

По словам Шаронова, со временем инвестбизнес перестал быть главным для Варданяна. У него появилось несколько глобальных импакт-проектов, на которых он сосредоточился: московская школа управления «Сколково», международная школа UWC в Дилижане, премия «Аврора».

Шаронов был ректором и президентом «Сколково» в 2013-2021 годах, Варданян — ее сооснователем.

Среди других известных проектов Варданяна были ереванская школа лидерства Matena, Татевская канатная дорога, сообщество Noôdome, бизнес-клуб «Атланты», инициатива The Future Armenian, армянский благотворительный фонд Ideа и т. д.

«Надо пытаться увидеть себя в контексте поколений — какой ты оставишь след. Мне всегда нравилось делать невозможное возможным, пытаться показать перспективу, потому что человек должен жить с мыслью о завтрашнем дне. Даже воровать будут по-другому, если станут делать это вдлинную. В России все живут одним днем, но те, кто у власти, похоже, думают, что будут жить и править вечно... И такие нестыковки, непоследовательность во всем меня поражают», — говорил про себя Варданян.

По данным Forbes Real-Time Billionaires, состояние Варданяна оценивается в $1,3 млрд. Свои доли в «КАМазе» и «Атоме» (проект «КАМаза» по строительству электромобилей) он недавно продал, а от пакета «Автоваза» избавился еще в 2013 году. После переезда в Карабах Варданян вышел из управления всех бизнес-проектов, говорит Давид Варданян. В том числе — в 2022 году из инвестбутика «Варданян, Бройтман и партнеры», которая занимается организацией и структурированием клубных сделок и прямым управлением активами, говорит Михаил Бройтман. Сама компания переименована в «ВБ Партнерс».

По словам Давида Варданяна, семья продолжает поддерживать образовательные и социально значимые проекты, которыми его отец занимался до переезда в НКР. Структуру активов семьи он раскрывать не стал.

«Варданян всегда относился к своим проектам как к детям. Почему он должен был их бросать?» — говорит один из собеседников Oninvest.

В отличие от российского паспорта, препятствующего участию в политической жизни Армении, для отказа именно от бизнеса в России у Варданяна не было реальных причин: он ни с кем не ссорился и не хлопал дверью, заключает другой.