«У компании нет проблем»: как увольнение одного лидера запустило панику на Уолл-стрит

Почти десять лет он руководил компанией и вывел ее в лидеры рынка. Но все испортили его связи с людьми, которые оказались в центре биржевого скандала. Клиенты и инвесторы заподозрили, что через своего главу компания тоже втянута в эту историю и может потерять деньги. Рынок занервничал. Сам руководитель уверял, что у компании нет никаких проблем, а дела идут как никогда хорошо. Но совет директоров все равно отправил его в отставку. 

Это произошло 21 октября 1907 года в Нью-Йорке: крупная трастовая компания Knickerbocker Trust уволила своего президента Чарльза Барни. Причиной стали его деловые связи с финансистами, оказавшимися в центре финансового скандала. Руководство компании рассчитывало, что отставка главы успокоит клиентов и вернет их доверие. 

Но сработало ли это? 

Осенью 1907 года Knickerbocker казалась абсолютно надежной. Основанная в 1884 году, компания сочетала функции банка и управляющего активами: принимала вклады, выдавала кредиты, вела наследственные дела и обслуживала корпоративные долги. У нее работали четыре отделения в Нью-Йорке и было около 20 тысяч вкладчиков — от владельцев небольших магазинов и служащих до писателя Марка Твена и экс-президента США Гровера Кливленда. 

Чарльз Барни возглавил компанию в 1897 году — тогда клиенты держали в ней около $11 млн. За десять лет эта сумма выросла почти в шесть раз, а сама Knickerbocker стала третьим по величине трастом Нью-Йорка. Для главного офиса компания построила монументальное здание на престижной Пятой авеню.

Сам Чарльз Барни инвестировал в недвижимость и входил в советы директоров сторонних компаний, включая National Bank of North America и Mercantile National Bank. Эти банки контролировали известные биржевые спекулянты братья Хайнце и Чарльз Морс — агрессивный финансист, который сначала разбогател на торговле льдом, а затем переключился на судоходство и банки и прославился рискованными сделками. Как писал позднее еженедельник Commercial and Financial Chronicle, у Барни и Морса были и совместные проекты в недвижимости. 

В середине октября 1907 года их очередная ставка обернулась крахом — и ударила по всем, кто был с ними связан. В том числе и по Чарльзу Барни.

В октябре 1907 года Морс и братья Хайнце решили скупить почти все свободные акции меднодобывающей компании United Copper, чтобы создать на рынке искусственный дефицит. Они хотели поймать трейдеров, ставивших на падение котировок: те занимали акции и продавали их, рассчитывая позже выкупить подешевевшие бумаги и вернуть долг. Оставшись без свободных акций в продаже, такие трейдеры были бы вынуждены покупать их у Морса и Хайнце по завышенной цене. 

Поначалу план работал. Акции United Copper дорожали, а 15 октября газета New York Tribune вышла с заголовком «United Copper на подъеме». Но уже на следующий день схема рухнула. Однако акций в свободном обращении оказалось гораздо больше, чем рассчитывали организаторы схемы: шортисты без труда откупили бумаги на рынке и закрыли позиции. Котировки обвалились — вместо легкой прибыли спекулянты получили крупные убытки. Вкладчики банков, связанных с Хайнце и Морсом, бросились забирать деньги, опасаясь, что биржевой провал поставит под удар их сбережения. 

18 октября подозрения добрались и до Knickerbocker — после сообщений о деловых связях Барни с Морсом. Клиенты начали забирать деньги из траста, хотя доказательств, что компания участвовала в спекуляции с United Copper или финансировала ее, не было. Но для паники хватило и того, что глава траста вел дела с оскандалившимися банкирами. 

Банки, связанные с Морсом и Хайнце, смогли решить проблему с помощью Нью-Йоркской расчетной палаты — объединения, через которое банки проводили взаимные расчеты и поддерживали друг друга в кризис. Когда вкладчики бросились забирать деньги, палата проверила их балансы, подтвердила платежеспособность и выделила экстренные кредиты — при условии, что Морс и Хайнце уйдут с руководящих постов и откажутся от своих долей. Они приняли условия, банки получили деньги, и это успокоило клиентов. 

Knickerbocker попыталась повторить этот сценарий. 21 октября совет директоров уволил Барни и в официальном заявлении прямо указал на его связи с Морсом и работу в компаниях, «недавно подвергшихся критике». При этом совет уверял клиентов, что сам траст по-прежнему устойчив.

Но этот шаг сработал против самой компании: публичное увольнение Барни только убедило вкладчиков в обратном — что президент все-таки нарушил правила или направил деньги траста на спекуляции Морса.

Knickerbocker выручил National Bank of Commerce, через который траст проводил расчеты: банк выдавал кредиты, чтобы компания могла расплачиваться с клиентами. Но 21 октября, когда трасту понадобились новые деньги, Нью-Йоркская расчетная палата отказалась ему помогать — она поддерживала только своих участников. В тот же день National Bank of Commerce объявил, что прекращает обслуживать Knickerbocker. Две новости подряд — об увольнении Барни и разрыве с банком-партнером — усилили панику среди вкладчиков.

Вечером 21 октября американский банкир и промышленный магнат Дж. П. Морган собрал коллег, чтобы обсудить, как остановить панику. Проверку финансового состояния Knickerbocker он поручил Генри Дэвисону, вице-президенту First National Bank, и Бенджамину Стронгу из Bankers Trust. Им предстояло выяснить, достаточно ли у компании активов для покрытия обязательств и можно ли предоставить ей экстренную помощь. Банкиры не смогли разобраться в отчетности траста. В разгар паники этой неопределенности оказалось достаточно, чтобы Морган отказался выделять деньги.

Утром 22 октября руководство Knickerbocker объявило, что подготовило для клиентов $8 млн наличными. Кассы открылись в 9:30. К 12:30 деньги закончились. Вице-президент Knickerbocker Джозеф Браун объявил о приостановке выплат, но заверил клиентов, что у компании достаточно активов — нужно лишь время, чтобы перевести их в наличные. Руководство компании пыталось договориться с главами других трастов. На встрече новый президент Knickerbocker А. Фостер Хиггинс показал им отчетность, чтобы доказать платежеспособность компании, но коллеги не захотели рисковать своими резервами. 

Проблемы Knickerbocker перекинулись на другие трасты: вкладчики начали забирать деньги и из них. Трастам срочно понадобились наличные, чтобы расплачиваться с клиентами, поэтому они сократили краткосрочные ссуды, которые выдавали биржевым брокерам под залог ценных бумаг. Так паника добралась до фондового рынка. 

Брокерам стало труднее занимать деньги, а ставки по кредитам резко выросли. 22 октября, когда Knickerbocker приостановила выплаты, ставка по однодневным кредитам взлетела с 9,5% до 70% годовых, а через два дня достигла 100%. Но временами кредиторов не находилось даже под такой процент. 

Нехватка кредитов быстро вышла за пределы биржи. Компании, зависевшие от наиболее пострадавших трастов, столкнулись с подорожанием займов, падением прибыли и были вынуждены сокращать расходы. По оценке исследователей, проблемы с кредитованием стали причиной не менее 18,4% общего сокращения инвестиций американских компаний в 1908 году. 

Сама Knickerbocker пережила панику, но работать на прежних условиях уже не могла. Компании пришлось привлечь $2,4 млн нового капитала и договориться с вкладчиками об отсрочке: 70% вкладов траст обязался вернуть частями в течение двух лет и четырех месяцев, а на оставшиеся 30% выдал сертификаты под 4% годовых — их погашение зависело от будущей прибыли.

26 марта 1908 года, после пяти месяцев простоя, Knickerbocker возобновила работу. Но Чарльз Барни этого уже не увидел: 14 ноября 1907 года, через три с лишним недели после увольнения, он покончил с собой.