«Цена выше, чем мы можем себе представить» — Аджемоглу о последствиях войны в Иране

19 марта источники Washington Post сообщили, что Пентагон попросил Белый дом одобрить запрос в Конгресс на выделение более $200 млрд — это деньги для финансирования войны в Иране. Дарон Аджемоглу, лауреат Нобелевской премии по экономике 2024 года и профессор экономики MIT, называет эту военную кампанию плохо спланированной, даже по сравнению с провальными операциями ЦРУ во время холодной войны. Какие последствия она будет иметь для американской политической системы и экономики, он написал для Project Syndicate. 

При президенте Дональде Трампе внешняя политика США достигла нового дна. Война его администрации с Ираном, начавшаяся сразу после похищения венесуэльского диктатора, нанесет ущерб Соединенным Штатам и изменит то, как остальной мир воспринимает американскую силу.

Конечно, это не первый раз, когда США проводят неудачную и плохо спланированную интервенцию за рубежом. Одним из наиболее значимых, учитывая нынешний контекст, примеров было свержение ЦРУ избранного премьер-министра Ирана Мохаммеда Моссадыка в 1953 году после того, как он национализировал принадлежавшую британцам нефтяную промышленность страны. Было бы преувеличением утверждать, что свержение Моссадыка стало причиной Иранской революции 1979 года. Но нет сомнений в том, что дерзкое вмешательство ЦРУ повлияло на то, как многие иранцы воспринимали абсолютную монархию, которую США установили на его месте.

Именно поэтому столь многие слои иранского населения — включая коммунистов, консерваторов и либералов — изначально поддержали свержение шаха. К сожалению, аятолла Рухолла Хомейни не был лидером, который устраивал всех. Он быстро обернулся против своих бывших союзников и установил чрезвычайно репрессивный теократический режим, который остается у власти и по сей день.

Урок заключается в том, что случаи вмешательства США, как правило, имеют множество непредвиденных последствий. Они не только порождать длительную неприязнь, но и влияют на «мягкую силу» (способность убеждать и привлекать), которую Америка всегда использовала, чтобы поддерживать свою глобальную сеть союзников и убеждать других в том, что ее гегемония безвредна и способствует международной стабильности и предсказуемости.

Это имеет значение, потому что большинство людей естественно будут протестовать, когда гегемон ведет себя как хулиган. Частые и необоснованные демонстрации «жесткой силы» подрывают «мягкую силу», особенно когда вмешательство не имеет внятного обоснования. Во время холодной войны у США по крайней мере была общая цель — остановить распространение коммунизма, который представлял реальную угрозу.

Еще хуже для «мягкой силы» страны — плохо спланированная кампания, демонстрирующая полное пренебрежение к жизням тех, кого она затрагивает. Именно это мы сейчас наблюдаем на Ближнем Востоке. Импульсивная война Трампа наверняка сведет «мягкую силу» США к историческому минимуму. И никого в его администрации не волнует попытка восстановить то, что было утрачено. Вместо того чтобы ценить «мягкую силу», власти США рассматривают угрозы и заключение двусторонних соглашений как замену «завоеванию сердец и умов» иностранных лидеров и общественности.

Это правда, что иранский режим был исключительно жестоким и репрессивным. Большинство иранцев не питают любви к новому верховному лидеру Моджтабе Хаменеи (сыну предыдущего верховного лидера) или Корпусу стражей исламской революции. Но это не означает, что режим рухнет, и тем более не подразумевает, что вмешательство США принесет мир и стабильность в регион.

Самое поразительное в этой войне — то, насколько плохо она была спланирована, даже по сравнению с некоторыми из самых провальных операций ЦРУ во время холодной войны. У военных США и Израиля было множество четко определенных целей и высокоточных бомб, но не было видимой стратегии выхода.

Должно было быть очевидно, что иранский режим не рухнет сразу, даже если его высшее руководство будет обезглавлено. И было слишком предсказуемо, что ответные меры Ирана будут направлены на дестабилизацию региона и повышение цен на нефть. Все всегда знали, что Ормузский пролив — козырь режима. Однако администрация Трампа, судя по недавним заявлениям высокопоставленных чиновников, похоже, проигнорировала эти соображения.

В результате иранский режим, возможно, пришел к выводу, что у него на руках более сильные козыри. Он знает, что у американцев нет желания вести затяжную войну, и готов терпеть нынешнюю блокаду и подавлять население столько, сколько потребуется для обеспечения выживания Исламской Республики. Растущее беспокойство на мировых рынках отражает именно это.

В то время, когда экономика и без того казалась хрупкой — о чем свидетельствовали повсеместные разговоры об ИИ-пузыре, — потрясения на энергетическом рынке и углубляющаяся глобальная неопределенность могут обернуться серьезными проблемами. Резкий рост цен на нефть замедлит инвестиции и экономический рост, а также приведет к росту цен. Рост безработицы и инфляции вследствие этого обойдется дорого действующим правительствам, в том числе европейским, сталкивающимся с вызовами со стороны правых популистов-аутсайдеров (хотя большинство европейских лидеров выступают против войны, категорически отвергая призыв Трампа направить военные корабли, чтобы помочь США вновь открыть пролив).

Внутри страны вполне логично, что Трамп должен будет заплатить высокую политическую цену за свою войну на промежуточных выборах в ноябре. Но он — предполагаемый лидер антисистемного движения, и если его ярые сторонники будут винить в ухудшении экономики не его, а истеблишмент, это может еще больше поляризовать страну и ослабить ее институты. 

Сам Трамп, вероятно, подливает масла в огонь, пытаясь поляризовать республиканцев и демократов — и, возможно, предпринимая еще более провокационные действия внутри страны. В конце концов, институты США и так уже слабы, а многие нормы и механизмы сдерживания, которые должны ограничивать президентскую власть, перестали функционировать. Это играет на руку Трампу, и он будет использовать любую возможность, чтобы еще больше ослабить институты.

Еще предстоит увидеть, насколько больше ущерба понесут американская демократия и «мягкая сила» из-за этой непродуманной внешнеполитической авантюры. Но одно кажется вероятным: расплачиваться придется американцам, и цена будет выше, чем мы можем себе в полной мере представить. Угроза американской демократии, социальной стабильности и экономической устойчивости сейчас выше, чем когда-либо за всю историю.

Copyright: Project Syndicate, 2026.

www.project-syndicate.org