Манифест Palantir: Кремниевая долина должна служить государству

Эпоха ядерного сдерживания подошла к концу, наступает эра сдерживания ИИ, считает Palantir. Компания в социальной сети X опубликовала бриф книги своего генерального директора Алекса Карпа и главы отдела корпоративных связей Николаса Замиски «Технологическая революция». Oninvest публикует его без сокращений.

— Кремниевая долина в долгу перед страной, которая сделала ее подъем возможным. Инженерная элита Кремниевой долины напрямую должна участвовать в защите государства.

— Нам нужно восстать против тирании приложений. Является ли iPhone нашим величайшим творением, если не венцом цивилизации? Этот объект изменил нашу жизнь, но, возможно, теперь он ограничивает наше представление о возможном.

— Бесплатной электронной почты [технологических удобств — Прим. Oninvest] недостаточно. Упадок культуры или цивилизации — и, в частности, ее правящего класса — может быть прощен лишь в том случае, если эта культура способна обеспечивать экономический рост и безопасность для общества.

— Ограниченность «мягкой силы», одних лишь возвышенных речей, стала очевидной. Способность свободных и демократических обществ побеждать требует большего, чем моральная привлекательность. Она требует «жесткой силы», и в XXI веке эта сила будет построена на программном обеспечении.

— Служить стране должно стать всеобщей обязанностью. Обществу следует серьезно рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь в том случае, если все разделяют риск и цену.

— Если морской пехотинец США просит более совершенное оружие, мы должны его создать; то же относится и к программному обеспечению. Мы должны быть способны продолжать дискуссию о целесообразности военных действий за рубежом, одновременно оставаясь непоколебимыми в поддержке тех, кого отправили в опасные зоны.

— Государственные служащие не обязаны быть нашими «жрецами». Любой бизнес, который оплачивал бы труд сотрудников так же, как федеральное правительство оплачивает труд госслужащих, с трудом смог бы выжить.

— Мы должны проявлять гораздо больше снисходительности к тем, кто выбрал публичную жизнь. Полное исчезновение пространства для прощения — отказ от терпимости к сложности и противоречивости человеческой природы — может привести к тому, что у власти окажутся фигуры, о которых мы впоследствии пожалеем.

— Психологизация современной политики уводит нас в сторону. Те, кто ищет в политике подпитку для души и самоидентификации, кто чрезмерно проецирует свой внутренний мир на людей, которых никогда не встретит, будут разочарованы.

— Наше общество стало слишком стремиться к уничтожению своих противников и нередко радуется этому. Победа над оппонентом — повод остановиться, а не ликовать.

— Атомная эпоха подходит к концу. Эпоха сдерживания, основанная на ядерном оружии, завершается, и начинается новая — основанная на ИИ.

— Ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем наша. Соединенные Штаты далеки от совершенства. Но легко забыть, насколько больше возможностей есть здесь для людей, не принадлежащих к наследственным элитам, чем в любой другой стране.

— Американская мощь обеспечила необычайно долгий период мира. Многие забыли или принимают как должное, что почти век в мире не было войны между великими державами. По крайней мере три поколения — миллиарды людей, их дети и уже внуки — никогда не знали мировой войны.

— Послевоенное «обеззубливание» Германии и Японии должно быть пересмотрено. Ослабление Германии оказалось чрезмерной коррекцией, за которую Европа сейчас платит высокую цену. Подобная, во многом демонстративная приверженность японскому пацифизму при сохранении может изменить баланс сил в Азии.

— Следует поддерживать тех, кто пытается создавать там, где рынок не справился. Культура почти насмехается над стремлением Илона Маска к «большому нарративу», как будто миллиардеры должны лишь заниматься собственным обогащением. Любое искреннее внимание к ценности созданного им фактически игнорируется или скрыто под покровом пренебрежения.

— Кремниевая долина должна участвовать в решении проблемы насильственной преступности. Многие политики в США фактически самоустранились от этой темы, отказавшись от серьезных попыток ее решения и избегая рисков перед избирателями или донорами при поиске решений и экспериментов, которые могли бы спасти жизни.

— Безжалостное обнажение частной жизни публичных фигур отталкивает слишком много талантливых людей от государственной службы. Публичное пространство — с его поверхностными и мелочными атаками на тех, кто решается делать что-то большее, чем просто зарабатывать — стало настолько беспощадным, что республика остается с большим числом неэффективных и пустых фигур, чьи амбиции можно было бы простить, если бы за ними стояла подлинная система убеждений.

— Осторожность в публичной жизни, которую мы невольно поощряем, разлагает. Те, кто не говорит ничего неправильного, часто не говорят ничего значимого.

— Распространенную в некоторых кругах нетерпимость к религиозным убеждениям следует преодолевать. Нетерпимость элиты к религии — один из наиболее показательных признаков того, что ее политический проект является менее открытым интеллектуальным движением, чем это принято утверждать.

— Мы должны противостоять поверхностному соблазну пустого и бессодержательного плюрализма. В США и шире — на Западе — последние полвека избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности. Но возникает вопрос: инклюзивности во что?

Мнение авторов книги может не совпадать с мнением редакции