«Чувство риска, которого не было»: нефтяной гуру о «другом мире» после войны с Ираном

Блокада Ормузского пролива, десятилетиями считавшаяся геополитически невозможной, породила «чувство риска, которого не было» до начала иранского кризиса, заявил в интервью в подкасте Bloomberg лауреат Пулитцеровской премии за книгу об истории нефтяной индустрии и вице-председатель S&P Global Дэниел Ергин. После блокады пролива, по Ергину, наступает эпоха повышенной инфляции, огромных расходов на оборону, локализованного производства и постоянного ощущения уязвимости, заложенного в цену любого товара. Собрали главные тезисы из рассказа гуру нефтяного рынка Bloomberg:

— Период бурного развития и амбициозных проектов в Персидском заливе, вроде «Видения 2030» (Saudi Vision 2030 — масштабная программа, запущенная в 2016 году для диверсификации экономики и снижения зависимости от нефти. — Oninvest), сменяется суровой реальностью, где вопросы выживания и обороны выходят на первый план, констатировал Ергин. «Тот период казался очень оптимистичным... Что ж, сейчас оптимизма будет поменьше. Наступает время более глубоких раздумий об энергетической безопасности, диверсификации и размере риск-премии, — сказал экономист. — Мы точно знаем, что мир будет другим по сравнению с тем, что существовал до начала войны [на Ближнем Востоке]».

— Закрытие Ормузского пролива перестало быть теоретической угрозой, обнажив зависимость не только от нефти, но и от критически важного сырья для высоких технологий. Как отмечает Ергин, из всех вариантов развития событий реализовался один из самых «кошмарных». «Люди допускали подобный сценарий, но полагали, что он никогда не воплотится в жизнь. Но это случилось, и это меняет мир», — заявил он. Эксперт назвал ситуацию вокруг Ирана «матерью всех шоков в цепочках поставок», напомнив, что людям годами не приходилось думать об удобрениях, сырьем для которых служит природный газ, и о побочном продукте нефтегазовой отрасли — гелии, в котором «отчаянно нуждаются» производители чипов.

— По словам Ергина, мир отказывается от сложной логистики с минимальными затратами в пользу безопасности поставок, что неизбежно ведет к глобальному росту цен. Если раньше «все строилось на эффективности», то «теперь на первый план вышли безопасность, предсказуемость, устойчивость». Этот разворот заставляет тратить больше денег на оборону и локализовать производство, что «добавляет издержки, которых раньше не было», констатировал экономист.

— Институты международного сотрудничества слабеют, а межгосударственные связи становятся прагматичнее, считает Ергин. «Об одной вещи не думаешь, пока она не исчезнет, — это доверие. А доверие подорвано. Отношения стали более транзакционными», — отметил он. «Бета-тестом для Второй мировой войны была Гражданская война в Испании, и... бета-тестом для новой эпохи военных действий является Украина», — считает Ергин. Теперь то же самое разыгрывается в Персидском заливе, привнося «чувство риска, которого раньше не было», сказал эксперт.

— Ергин указал на уникальную ситуацию: биржевые трейдеры и нефтяники совершенно по-разному оценивали риски. Фьючерсный рынок нефти оставался спокойным, ожидая быстрого разрешения кризиса, а на физическом рынке царила паника: «Был Brent — фьючерсная цена, которая все время говорила: «Ну, это закончится, и цены пойдут вниз». И был Dated Brent (физический рынок. — Oninvest), который кричал: «У нас серьезный сбой, и цены летят вверх"». Экономист указал на невиданный масштаб диссонанса и назвал его причину: инвесторам во фьючерсы «не нужно ломать голову над доставкой авиакеросина», тогда как «в Азии реальный дефицит».

— Блокада нефти в Персидском заливе ударила по странам неравномерно: основной дефицит энергоносителей пришелся на Азию: «Больше всего пострадала Азия, Европа это почувствовала, а в США ощутили последствия преимущественно через рост цен на АЗС, но проблем с поставками не было». Ергин отметил, что ключевым отличием нынешнего кризиса для Соединенных Штатов стала энергетическая независимость. Тот факт, что страна превратилась из нетто-импортера энергоносителей в крупнейшего производителя нефти и газа, стал «огромным буфером для потребителей и для экономики», подчеркнул он.

— Ергин предупредил, что даже после разблокировки пролива нефтяной рынок не сможет моментально стабилизироваться. Длительное восстановление логистики и инфраструктуры продолжит поддерживать высокие цены. «Даже если наступит мир, потребуется пара месяцев, чтобы нефтяные рынки пришли в норму», — отметил эксперт. Запасы истощены, а с учетом урона для НПЗ на возвращение к прежним объемам может уйти до восьми месяцев, считает Ергин: «Это не рубильник, который можно просто включить. И это отразится на ценах».

— Несмотря на разговоры об истощении сланцевых месторождений, Ергин считает, что новые технологии позволят США еще долго сохранять статус крупнейшего производителя нефти. «Некоторые говорят, что добыча вышла на плато. Но это плато на очень высоком уровне — почти 14 млн баррелей в сутки», — отметил эксперт. «Есть мнение, что никакие технологии не смогут увеличить коэффициент извлечения (отношение извлекаемых запасов нефти к геологическим. — Oninvest), который сейчас составляет около 7%. Но если этот показатель все же удастся довести до 10–12%, то цикл продлится дольше. Так что на пару десятилетий США останутся крупным производителем», — резюмировал пулитцеровский лауреат.